Глава 17
Попытался открыть глаза. Открылся только один. Второй глаз заплыл и не хотел открываться. Каждая клетка у меня болела. С трудом поднял одну руку. После осмотра себя выяснилось, что всё тело — один большой синяк. Правую руку я почти не чувствовал. Она сильно опухла. Похоже, сломана. Левое бедро тоже опухло. Садисты! За что? Я ведь ничего плохого не сделал. Все кровати в спальне сломал не я, а тролли. Подумаешь, дал одному по физиономии. У него на лбу не написано, что он преподаватель, да и он первый начал. Где это я нахожусь?
Только сейчас обратил внимание на помещение и одним глазом осмотрел его. Оно совсем небольшое, примерно два на два метра. Под потолком висел одинокий магический светильник, плохо освещающий комнату. Интересно, куда это я попал? Что вообще происходит?
Возможно, это подсобное помещение кухни? Тогда зачем в нём койка? Здесь повариха спит? А я теперь должен спать с ней? Это что, такое наказание за прелюбодеяние, которое я якобы совершил?
Когда я представил себе такое наказание, мне сразу захотелось совершить побег. Куда угодно сбежать и находиться подальше отсюда. Вот только моё состояние было против этого. Когда я попытался сесть на койке, понял, что у меня это получилось с большим трудом. Толкнул входную дверь рукой и понял, что заперт. Судя по всему, побег отсюда невозможен. В этой школе очень упертые маги. Любого другого давно бы выгнали из школы, но меня упорно отсюда не хотели отпускать. Видимо, считали местным талантом. Интересно, что нужно сделать, чтобы покинуть данное заведение? Вроде я ничего не совершал, но с учётом того, какие разрушения были нанесены с моей помощью, любой нормальный директор школы от меня бы избавился. Мне последнее время однозначно не везёт, и попалась школа магии мазохистов.
Вот уже несколько дней как я находился в изоляторе школы. Ко мне никто не приходил уже длительное время. Побои постепенно исчезли. Опухоль на лице почти прошла. Открылся второй глаз. Раз в день мне приносят кусок лепёшки и просовывают в небольшое окно в самом низу двери. Жажда, мучившая меня первые дни заточения, прошла, потому что я нашёл в помещении кружку. Она скромно стояла в углу и в неё постепенно набиралась вода со стены. Меня больше всего волновала нога. Припухлость на ней никак не хотела спадать. Кроме того, мне больно на неё ступать, но хуже всего меня грызла неизвестность. Ко мне никто не приходил, и я не знал, что меня ждёт. Когда я решил, что обо мне окончательно забыли, дверь в камеру открылась и зашла женщина-маг. Вместе с ней зашёл каменный тролль, занявший позицию в дверном проходе.