Я пытаюсь понять его, пытаюсь найти во всём этом холоде отблеск того, кто мог бы быть
отцом. Не просто тенью прошлого, а живым человеком с ошибками и мечтами. Но пока что остаюсь
здесь, на грани между правдой и вымыслом, между близким незнакомцем и тем, кого так долго
мне запрещали знать.
Он ведь даже не мог выехать отсюда, чтобы просто попытаться. И это больно. Если бы я знала
раньше, я бы всё отдала, чтобы найти его самостоятельно…
Этот дом, как уверяет отец, обитель воспоминаний о маме. И здесь, зная всю правду о их
расставании, о том, как подло и болезненно их разлучили тогда… Восемнадцать с лишним лет
назад, я с горечью впитываю атмосферу тоски и безнадёжности.
Он стоит немного в стороне от шумной улицы, словно выцветшая фотография из забытых
альбомов. Его серые стены плотно обнимает густой плющ, который ловит последние лучи осеннего
солнца. Вокруг царит тишина – редкая и непривычная, будто пространство сдерживает дыхание,
готовясь выдать все тайны…
Здесь нет той самой военной чёткости, присущей характеру моего отца. Потому что так
постаралась мама. И он ничего не трогал в тех пор, потому что любил её, несмотря ни на что…
Хотя тепла здесь я тоже не чувствую, к сожалению. Ведь когда она уходила, она забрала его с
собой. А он посвятил всё своё время карьере, даже не догадываясь о том, что у него появилась
я…
Теперь он провождает меня обратно в аэропорт.
С личной картой, на которой сейчас лежит моё так называемое наследство. С перспективами,
которые виднеются на горизонте. И с чётким осознанием, что я не брошена. Не забыта… И не
оставлена своими корнями. Напротив… Они всегда ждут меня здесь.
Я уже не плачу. Знаю, что мне придётся встретиться с Назаром снова. И контактировать. Знаю,
что моя жизнь так или иначе будет пересекаться с ними. Надеюсь, у них всё хорошо. Надеюсь,
он всё же будет принимать участие в жизни своего ребёнка – моего племянника, потому что,
если нет, то я очень огорчусь этому факту…
Единственный человек, с которым я всё это время общалась – Мир. Конечно, он очень скучает
по мне. Переживает и волнуется. Как и я за него. Но выбора у меня не было, впрочем, как и
сейчас…
Я сажусь в кресло самолёта, сердце стучит ровно и тяжело одновременно. За иллюминатором мир
постепенно уходит прочь – грани между прошлым и будущим размываются, оставляя лишь ожидание
неизведанного. Возвращение домой – это не просто путь, это новый рассвет, новый лист, на
котором ещё не написана ни одна строка моей жизни. Моей новой жизни… Той, которая ещё только
начинается.
Не той, в которой я была официанткой, удобной племянницей или просто нищенкой. А той, в