Опускаю взгляд и всё ещё представляю всё, как сейчас. Словно на репите… Обидно, тошно и
неприятно. И дело не в том, что я должен был быть первым и единственным во всём. А в том,
что она при мне это сделала. На моих глазах… Засосала его, ничего мне не сказав. Вырвав из
груди то, что я так бережно хранил. Одним жестоким рывком. Я же, блядь, впервые всё это в
себе отыскал, чтобы отдать другому человеку. Это и обидно.
– Я неправильно поступила, но и ты не ангел, Назар… Скажи, что у тебя не было девушки всё
это время… Скажи, что ты принял целибат…
– О, нет, дорогая Амелия… Я абсолютно точно его не принимал. Но я, твою мать, делал это от
отчаяния! Из-за тебя и твоего поступка! Я не… Не изменял тебе… Не поступал так, как ты со
мной… Я не разбивал то, что ты мне доверила! Впервые, блядь… Я кому-то открылся… А этот
кто-то…
– Назар… – прерывает меня, всхлипывая. – За тот поцелуй ты вправе меня ненавидеть. Вправе
считать изменницей, наверное… Всё пошло наперекосяк и, наверное, уже не исправить, ты прав…
Ты ведь хотел показать мне, что это я виновата, верно? Ты показал… Я всё осознала. И нам с
тобой необязательно отныне воевать тогда… Надеюсь, мы сможем как-то находиться в одном
обществе. Как-то… Не поубивать друг друга… Надеюсь, ты сможешь меня простить…
Вижу, что каждое слово даётся ей с болью. Она с трудом их произносит, и то давится, а
потом, бросив на меня последний взгляд, пытается прочесать мимо меня по коридору, но я
перехватываю её за запястье и давлю к стене. Заплаканную и наэлектризованную. Не могу
отпустить. Не могу вот так просто напиздеть, что мне посрать, куда она сейчас направится…
Что мне не важно. Что остыло в груди. Ведь это не правда…
– Назар, отпусти! Отпусти меня! Я прошу тебя отпусти! Уже поздно! – колотит меня в
истерике, пока я держу перед собой за талию и шею, а потом… Склоняясь к её солёным губам,
начинаю целовать. И пусть всё идёт нахуй. Я уже не могу жить в мире, где мы с ней друг друга
ненавидим… Она нужна мне как кислород. Нужна так, что я без неё подыхаю…
Видимо, гордость куда-то двинется или вовсе падает замертво, когда на смену снова вдруг
приходит трескучая и жестокая сука-любовь…
Глава 21.
Амелия Андер
Несколько жестоких секунд я пытаюсь осознать, что происходит… Потому что не целовалась уже
очень давно. Даже кажется, что вечность… А потом я обхватываю волосы на его голове и начинаю
творить с ними какую-то вакханалию. Тяну в разные стороны, не в состоянии остановиться.
Ощущаю, как всё меркнет перед глазами, потому что его язык так глубоко, что кажется, будто у
меня уже началась гипоксия. Клетки в мозгу медленно отмирают, не позволяя мне думать. Я