власть, давая возможность личности реализовывать свои права свободно. Защита – это не
контроль. Президент – не пастух, а мы – не овцы, как ни крути.
– Но как тогда объяснить, что без нормативных актов, без законов, которые предписывают и
запрещают, человечество не может жить в мире и согласии? Государство создаёт правовые нормы,
чтобы установить общие правила поведения. Вот где кроется суть его теоретической функции.
– Теоретической – сама сказала. Я понимаю твою аргументацию, – уступаю с наигранной
ухмылкой. – Но считаю, что в современной теории государства и права акцент делается как раз
на баланс между свободой и необходимостью. Государство – не просто регулятор, но и гарантор
того же баланса. Переусердствовать с регулированием – значит посеять семена для будущих
конфликтов.
– М-м-м… Возможно, – кивает она язвительно. – Спор наш, мне кажется, в том, что мы исходим
из разных концепций: ты – либеральной, я – более традиционной, где государство как высшая
власть – гарантия стабильности… А про семя ты хорошо сказал… Мне понравилось. Очень!
– Хах… Собственно, об этом и речь. Общество само по себе всегда делится на фанатиков и
либералов.
– Фанатиков? Ты серьёзно?!
– Тебя это задело, что ли? Любишь всё контролировать?
– Не больше, чем ты! – выпаливает она, стиснув зубы, и Татьяна Алексеевна не выдерживает.
– Так… Вы перешли на личности. Спор мне понравился. А остальное – нет. Стоит держать себя в
более строгих рабочих рамках…
Смотрю на неё и то, как она злится на меня… И чувствую, что это всё только начало… Нас ещё
не так будет штормить рядом друг с другом, потому что чувства, очевидно, не прошли ни у
меня, ни у неё… Тогда я не понимаю, что же заставило её быть с другим парнем?
Глава 9.
Амелия Андер
Я не могу рядом с ним. Всё сложнее и сложнее… Как только репетиция конференции
заканчивается, тут же вылетаю из аудитории и надеюсь поскорее скрыться из виду, но разве он
предоставит мне такой шанс? Конечно, нет… Ведь его эго задето… И раздуто до масштабов
вселенной. Ненавижу…
– Ну-ка стой, – преграждает мне путь посреди коридора. У меня и так руки тряслись, а когда
подошёл вообще всё внутри сжалось до размеров атома. Я сейчас маленькая болезненная
пульсирующая блуждающая точка.
– Чего тебе, Грек?!
– Ничего, Андреева. Лицо попроще… Чё это было там?
– Что было?
– Ты наехала на меня при всех!
– Тебе показалось, – отрезаю, дёргаясь в сторону, но он снова возникает передо мной.
– Нет уж, подожди. Не наглей! Чё за дичь там была?! Не понял.
– Могу у тебя то же самое спросить, ясно?! Я слышала, что ты нёс ночью перед моим