– Нет, я не злюсь. Он же мне никто…
– Угу, – кивает она, присаживаясь рядом на лавку. – Ну а… Как твои дела?
– Мои хорошо… Есть папа теперь…
– Да… Я поняла… Слушай, по поводу Назара… Он больше не писал. Исчез просто, будто и не
было. Я хотела спросить, ты с ним? – спрашивает она меня, и мне становится ещё хуже. Вот
ведь урод. Обещал помогать и ничего???
Такой и есть по натуре. Козлина, блин.
– Нет, я не с ним…
– Понятно… Одна сейчас?
– Да, можно так сказать. Одна, как и всегда, – вздыхаю я. – Очень грустно, что он так
поступил с ребёнком. Как ты, кстати… – смотрю я на её еле заметный живот. – Максим же знает,
да?
– Да, он знает… Отнёсся как-то благородно. И ты знай, Мел, что я не хотела тебя обидеть
переводом. Мама увидела сообщение и началось…
– Ну да, – усмехаюсь я. Такая категоричная. А когда загребала деньги с отца лопатой,
забыла, видимо, упомянуть…
– Видела мяч Мира… Он его под моей кроватью прячет, – хихикает она. – Ты – хорошая сестра…
Я, конечно, не нуждаюсь в её одобрении, но…
– Спасибо.
– И я рада, что вы с Назаром расстались… Он не заслуживает… Такую как ты. Точно нет, –
говорит она, и я тяжело выдыхаю, ощущаю, что начинаю дрожать. – Эй… Мел…
Сил не остаётся… Слёзы сами хлещут из глаз, потому что я не могу о нём говорить. А Ника
обнимает меня сбоку и прижимает к себе.
– Ну не плачь… Не знаю, что там у вас… Но он точно очень не прав. Во всём…
– Я знаю… Что-то я совсем разгоревалась, – шмыгаю носом, вытирая слёзы со щёк. – Извини
меня. Ещё смотришь тут на меня… Тебе нельзя переживать… – смотрю вдаль и вижу, как Макс
нервничает. – Иди давай… Он, кажется, тебя ждёт.
– Угу… Ты пиши, ладно? И звони… По возможности, когда мамы не будет, мы могли бы видеться…
– Я тогда сниму наличку, чтобы у тёти Люды глаз не дёргался…
– Хорошо, – смеётся она и машет мне на прощание…
А я иду прямиком на коробку после этого. Потому что не могу уже об этом думать. Начинаю
тренироваться. Разминаться. Бегать, отжиматься и стоять в планке. Ведь физическая активность
лучше всего позволяет выбросить всё дурное из головы…
Тридцать пять, тридцать шесть…
Мысленно считаю, глядя на каучуковое покрытие перед глазами. Внутри просто месиво. Если бы
кто только знал…
– Плохой день? – слышу голос Некрасова и ощущаю как мячик прилетает мне прямо по заднице.
– Эй! – тут же встаю и отряхиваюсь. – Ты что делаешь, блин?!
– Ничего… Привет, дорогуша… Сыграем?
– Нет уж, отвянь! – рявкаю на него, скрестив на груди руки.
– Да ладно, барби, расслабься. Я же специально раньше освободился… поболтать с тобой хотел…
– присматривается он, а потом хмурится. – Ты чё плакала?