– Но он был уверен, что ты с другим… Мужчины же собственники. У них эго стеклянное.
Разобьёшь и уже всё… Не склеить, – говорит она, и я понимаю, что о таких вещах мне должна
была говорить мама, но я так рано её потеряла, что мне было не с кем. Я ничего не знаю о
парнях. И об отношениях тоже, я только постоянно слышала упрёки от тёти, а сути не уловила.
– А потом он вообще решил, что ты замуж вышла, потому что ему сказали про смену фамилии в
деканате, как я поняла…
– О… Блин… Нет, я просто… Я взяла фамилию биологического отца, потому что Андреева – вообще
не моя фамилия. Это выдумка. Мама такую взяла. У неё были плохие отношения с родителями, а
потом она просто видоизменила свою фамилию в браке с Андер на Андрееву… Вот так и вышло.
– Хоспаде… Судьба явно играет с вами, народ. Совпадение на совпадении… Вы там как-нибудь уж
найдите концы, ладно?
– Ты, наверное, торопишься уже?
– Мне надо идти, да… – отвечает она, кивая.
– Спасибо тебе за всё. Извини, я не буду отвлекать… Может дашь свой номер?
– Нет… Извини… Если как-нибудь встретимся, то… Судьба. Если нет, то… Тем более я живу
неподалёку, – пожимает она плечами и идёт обуваться в прихожую, пока я сжимаю телефон в
руках. Иду провожать, чтобы закрыться за ней. Прошу её позвать сюда мальчишек. Мира и
других… И даже Некрасова, которому, кажется, влетело из-за меня. Хотя бы покормить их. Они
ведь столько там уже без еды. Голодные, да и замёрзли, наверное…
Мир, стоит ступить на порог, сразу же обнимает меня.
– Успокойся, ты вся дрожишь…
– Я просто… Всё нормально, – отмахиваюсь, пропуская их к себе на кухню. Конечно, Некрасов
так на меня теперь смотрит, что у меня дрожь носится по всему телу. Ненавидит? – Мне жаль…
– Да ладно, чё ты… Я бы и сам его жгнул, просто позиция была неудобная, а он как ссыкло
между ног сразу…
– Ага…
– Ага… Чё не веришь мне?
– Ешь иди и чай пей. Грейтесь… Мне позвонить надо… – только начинаю уходить, как он хватает
меня за запястье.
– Серьёзно, Амелия… Чё ты в нём нашла? Он же тебя… Не заслуживает…
Хмурюсь и смотрю на него с горечью во рту. Мне неприятно это слышать. Кажется, потому что я
так совсем не считаю. Более того, мои чувства к нему нифига не остыли. Там и ненависть, и
боль… И ревность, и что-то большее… То, что я считала влюбленностью. А сейчас боюсь этого.
До смерти. Потому что он вырвал моё сердце с корнями. А теперь хочет, чтобы оно снова
заработало… И оно подаёт сигналы, стоит ему коснуться меня. И Некрасов ещё будет меня
чему-то учить?
– Я серьёзно, мне нужно созвониться… Иди… – убираю его руку, и оно сжимается в тиски. Я