режет глубже, чем я могу вынести. Воздух вокруг сгущается, становится тяжёлым и липким,
словно каждая молчаливая секунда переносит груз несказанных слов и забытых чувств. Его
присутствие, как рана, которая не заживает, пульсирует тупой ноющей болью внутри меня.
Сердце бьётся так громко, что кажется, слышу его топот в каждом вздохе. Внутри меня буря
эмоций, противостоящих ощущению пустоты и холода, которая проникает в каждую клетку.
Каждый миг рядом с ним – испытание, которое я вынуждена пройти, чтобы наконец отпустить и
идти дальше. В этом помещении, наполненном гомоном одногруппников, между нами безмолвно
растёт стена, которую так трудно разрушить – стена боли, умершей надежды и забвения.
Наверное, он так и не написал Нике. Наверное, прислал ей денег и всё на этом. Я знаю, что
нужно связаться с ней, но пока у меня не хватает моральных ресурсов. Зная, что у них был
секс… И будет общий малыш. Мне становится дурно. Наверное, потому что я думала, что
особенная для него, а стала лишь одной из многих. Да ещё и дурой набитой, ко всему…
Пока Татьяна Алексеевна читает лекцию, я витаю в облаках, вспоминая мгновения, проведенные
вместе и тот самый, что разрушил меня до основания. Момент, когда все мечты стали пылью…
Когда я взглянула правде в глаза и сопоставила всё. Ну он ведь не мог не понимать о ком идёт
речь, верно? Он всё знал, точно… Ещё и написал ей сразу после нашего разговора об отцах. Да
даже если бы и не знал, что именно она моя сестра… Даже если так, Мела… Вы бы никогда не
смогли быть вместе после всего. Прими это. И живи с этим.
Мне вновь становится тошно. До того, что хочется прополоскать рот или набить его мятной
жвачкой. Потому что терпеть выше моих сил.
Украдкой я поглядываю на него порой, делая вид, что смотрю мимо или на других ребят,
которые отвечают на вопросы преподавателя, но потом отворачиваюсь с новой порцией жгучей
боли. Всё те же изгибы губ, случайные взгляды, знакомые жесты – и каждая мелочь напоминает о
том, что было и что уже нельзя вернуть.
После первой лекции вижу, как он стремительно покидает аудиторию. А потом и вовсе наблюдаю
за тем, как девчонки по-новой облепляют его со всех сторон, спрашивая свободен ли он
вечером.
А в ответ звучит, конечно же, свободен…
– Теперь я всегда свободен, так что если хотите прокатиться, то…
Дальше не слушаю. Прохожу мимо и направлюсь в женскую уборную. Не знаю, чем я думала, когда
решила, что смогу с ним учиться. Он даже вины за собой не чувствует. Даже хоть какой-то… А у
меня столько желчи внутри.
И что бы для меня изменила его вина? Да ровным счётом ничего. Я просто накручиваю… Между