осуждаешь. Ненавидишь. Презираешь… Ты жесток. И я не могу сказать, но хочу! Ясно?! –
выпаливает она, срывая голос. – Я не ругаться тебя позвала. А говорить…
– Что ж… тогда говори, потому что я, кажется, всё сказал…
– Нет, не всё… Но я начну… – выдаёт она, вздыхая. – Папа… Он работает в службе безопасности
другой страны… И его оттуда не выпускают, поэтому не уезжал. У него там с секреткой связано…
Нихуя себе. Смотрю на неё и не моргаю даже.
– Он ежемесячно присылал деньги, а она просто забирала их себе… И письма мне не давала…
Вообще ничего… – всхлипывает она, перебирая в руках край скатерти. – Я думала, что он бросил
меня, а, оказывается, мама просто забрала меня у него… Между ними что-то произошло. Не знаю,
что именно… Но кажется, что тётя в этом причастна…
– Погоди… И после всего дерьма, что ты узнала… Ты всё равно, блин, поверила им в отношении
меня… Да?
– Но Ника мне раньше не врала… Она говорила, и всё было правдоподобно. Согласись, что
просто не поверить было бы странно. Ведь она моя сестра… И показала перписку…
– С Греком…
– Я не знаю, почему я не подумала об этом… Мне и в голову не пришло, что кто-то способен
выдавать себя за другого. Это такая глупость на самом деле…
Голос на изломе. Вся трясётся…
– Мела… Посмотри на меня, – прошу, и она поднимает на меня своим зелёно-ореховые. Слёзы
застревают в них, а её подбородок дрожит.
– Прости меня за тот поцелуй… Я… – шепчет, глядя на меня с надрывом. – Я ещё никогда так не
жалела ни о чём.
– Почему? – спрашиваю, наверное, взглядом умоляя её сказать.
– Потому что я люблю тебя, – выдыхает она через всю боль, и чашки, стоящие на столе, резко
летят на пол, как и всё остальное. Разлетаются, мешаются под ногами, потому что я уже поднял
её и усадил перед собой на столешницу, обхватив за шею обеими руками и целуя. Опять не могу
остановиться, но и не собираюсь. Тут же нет никого. Только мы с ней. Только мы и наша такая
чертовски болезненная любовь, которая уже все жилы мне с нутром вытянула.
Застываю, рассматривая её лицо. Ещё раз убеждаюсь, что это она. Не фикция. Не замена… Она…
Моя Мелка. Мой зайчонок.
И как бы дьявольски ни горела душа, я не могу просто взять и отказаться от неё. И никогда,
кажется, бы не смог…
– Мне дерьмово без тебя, я умираю… – тяну хрупкое тело к себе ещё ближе. Врезаюсь между её
ног, и она меня ими намертво обхватывает, заваливая за собой на столешницу. Как два идиота
кувыркаемся у неё на кухне. И она так обнимает, что боится хоть на секунду отпустить…
– Не надо умирать… Я же рядом. Назар… Я здесь, с тобой… Прости меня…
– Прекрати… Не надо так часто… Я всё время думаю, – снова впиваюсь в её губы. Руки в замок.