в конце концов. Ты ведь не глупый. Пора уже понять…
– Что ты хочешь от меня?!
– Ты знаешь. У тебя, Назар, стынет путёвка в жизнь. Пора уезжать отсюда и брать новые
горизонты. Для тебя всё открыто – Нидерланды, Великобритания, Франция! А ты застрял в этой
богадельне! Назар!
– Это не то, чего я хочу, блин! Ты понимаешь или нет?! Я встретил девушку, и я её люблю.
Хрена с два я от неё откажусь! Только через свой труп! И ни ты, ни твои бабки меня этого
сделать не заставят! Чё хочешь? Карты? – достаю из карманов и швыряю на стол. – На, сука,
подавись! Телефон? Брюлики твои обоссанные? – снимаю с уха свою серьгу. – Хавай! Приятного
аппетита, смотри не захлебнись в своём богатстве!
– Назар! Вернись, я сказал! Назар!
Едва пытаюсь выйти, как он швыряет мне в спину.
– Твоя Амелия может серьёзно пострадать из-за твоих решений…
– Что ты, мать твою, сказал?! – стопорюсь на выходе, сжимая кулаки. Меня не просто бомбит.
Меня сейчас разорвёт так, что я его прямо в этом кабинете по полу раскатаю. – Повтори, сука!
– Угомонись, щенок! – встаёт он в ответ, и тут дверь открывает заполошная Татьяна
Алексеевна.
– Подождите… Вы на весь университет кричите! Так нельзя! При всём моём уважении, Себастьян
Альбертович!
Он вдруг поправляет полы своего пиджака и смотрит на меня своим надменным пропитанным
желчью взглядом.
– Назар, я всё сказал. У тебя времени до конца недели. И забери всё своё барахло. Оно мне
не нужно. До свидания…
Он уходит, а Татьяна Алексеевна провожает его встревоженным взглядом.
– Благодарю…
– Слушай, Назар. Ты проявил неуважение к заведению, в котором учишься. Личные вопросы на то
и личные… Я не знала, что у вас такие сложные взаимоотношения… Но девочке хотя бы жизнь не
порти.
– В каком это ещё смысле?!
– Он спрашивал меня о ней… Сказал, что если будешь упираться, сделает так, что вы оба
отсюда вылетите. Думаешь, она обрадуется этому?
Смотрю на неё и внутри всё жжётся. Какой же гондон, а.
Дёргаюсь и пытаюсь идти, но она окликает меня в спину.
– Назар!
– Что?!
– Слушай… Я не знаю, на что он способен. Но слышала, что юридически он очень подкованный
человек.
– Нихуя. Я тоже.
– Не тебе тягаться с депутатом, да?
Ну надо же. Теперь она мне советы ещё давать собралась… Сначала спелась с ним за моей
спиной! А теперь делает вид, что на моей стороне…
– Я пошёл, кароче, – отмахиваюсь и иду умыть рожу. Чувствую себя при этом охуеть как
дерьмово…
У меня сердце за неё болит. Не за себя, а за неё. Я ведь смогу её защитить, правда? Не
потеряв при этом…
Возвращаюсь ко входу в аудиторию.
Смотрю на неё через тонкую полоску в двери и всё нутро наизнанку выворачивает. Я её люблю.