в меня острыми фразочками, от которых у меня все нутро горело, а теперь… Теперь она другая. Но я обещаю себе, что верну в нее жизнь. Верну ту Маргариту, которая будет смеяться и царапать зубками всех неугодных. Нужно время. И я очень хочу быть рядом. Мы садимся в тачку к Миру, и я вижу, с каким сожалением он смотрит на Марго. Я, конечно, предупредил его, что хочу забрать ее с собой. Не мог же я просто так выдернуть ее из привычной жизни и заставить кинуть всех, с кем она тут контактирует. Мир меня понял. Сказал правду, что расстроился, потому что она отличный сотрудник, но как человек и друг она ему гораздо дороже, поэтому будет рад, если она найдет то место, где сможет начать жизнь заново. Офигенный чувак. Я рад, что такие люди есть вокруг моей Маргариты. Моей? Задумываюсь. Это слово возникло в голове само по себе, без раздумий, и… Пофиг. Моей. Нет смысла пытаться отвертеться от этого. Страшно только, если честно. Флешбэки из прошлого, как назло, не дают нормально жить, но я гоню все к черту. Не до плохих мыслей сейчас. Потом их все подумаю. Мы сидим на заднем сиденье рядом, я сжимаю руку Маргариты, а она снова не сопротивляется. Смотрит в окно пустым взглядом, словно вообще не видит, что там происходит. Снова в своих мыслях и снова со слезами на глазах. Если честно, то дико страшно смотреть на то, как человек ломается. Как еще вчера он был жизнерадостным, громко и заразительно смеялся над шутками и искрил позитивом, а сегодня в его глазах совершенно нет жизни, зато постоянно есть слезы. Среди моих близких еще никогда такого не было, я сталкиваюсь с этим впервые и на самом деле не очень понимаю, как себя правильно вести. Но почти наверняка знаю, что главное – не оставлять Маргариту наедине с ее болью. Значит, не буду оставлять, решено. Катю и Давида, да и всех друзей, я предупредил, что выражать соболезнования словами Маргарите не нужно. Она не может слышать все это, и ей становится только хуже. Поэтому они встречают ее с улыбками и объятиями, хотя я вижу, как бегают их глаза от страха сказать что-то не так. Марго зажата, ей неловко, подозреваю, что завтра же мы снимем что-то только для нас двоих, чтобы она чувствовала себя немного свободнее. Тут ей некомфортно, не хочу, чтобы было так. – Ваша спальня наверху, – говорит Катя, – вторая дверь справа. – Наша? – тут же хмурится. – Раф просил для вас общую комнату. – Катя улыбается, а Маргарита закатывает глаза. Но не перечит, кажется, даже слегка улыбается и все-таки идет в нужном направлении. – Ты не стала