Смотрю на количество денег на карте и снова плачу. Мирослава… Я же делилась с ней не поэтому! Всегда молчала, а тут вдруг открыла душу – и вот к чему это привело. К моим слезам как минимум. Тяжело успокоиться, но я справляюсь, а потом просто сижу на улице около часа и не понимаю, что мне делать. Я правда могу оплатить маме нахождение в учреждении по уходу за тяжелобольными, я… Я все еще не могу в это поверить. Но еду в больницу. Спать мне сегодня некогда, очевидно. Тут меня радуют тем, что маме относительно лучше, а потом я захожу на сайт и оформляю все документы для мамы, снова тихонько плача из-за этого. Это сложно – отпустить ее от себя. Но я понимаю, что ей самой там будет лучше. И мне спокойнее. А я каждый день после работы буду с ней, точно как дома. Это никак не повлияет на наши отношения, я точно знаю. Только, возможно, домой теперь будет заходить еще страшнее, потому что мамочки там и вовсе не будет… * * * – Дочь, это же так дорого! – сокрушается мама. Понятия не имею, где она находит силы, чтобы возмущаться. Наверное, это у всех мам базовая настройка и сил на это у них хватит всегда. Я собираю ее немногочисленные вещи, пока она лежит на кровати в своей комнате и отчитывает меня за то, что я слишком сильно потратилась. Мы много раз обсуждали такие спецучреждения, но обе понимали, что это нам не по карману. Мама как-то обмолвилась, что ей и самой было бы спокойнее, если бы была возможность снять нагрузку с моих плеч, но возможности никогда не было, поэтому мы и перестали об этом разговаривать. Я всегда адекватно оценивала свои силы и понимала, что столько мне не накопить, учитывая, сколько денег уходит на все остальное необходимое. И я никогда не могла подумать, что из-за одной девчонки, крайне похожей на солнышко, я смогу хоть немного улучшить нашу с мамой жизнь. И теперь, когда я на самом деле отправляю маму туда и пытаюсь делать вид, что меня не ломает тот факт, что мамочка, возможно, в последний раз находится в нашей квартире, она и правда ворчит! Она три дня провела в больнице, пока ей не стало лучше. В пределах ее состояния, конечно. Я отоспалась прямо в ее палате, когда Мирослав дал мне отгул, а потом за два дня починила столько байков, сколько только было в моих силах. Их как раз за два дня навезли до странного много. Было ощущение, что половина байкеров в городе решили просто столкнуться друг с другом, чтобы я не заскучала без работы. Потом я забрала маму домой и сообщила ей новость, что с завтрашнего дня ее уже ждут на новом месте, где у