он буквально копия. – Не буду спрашивать, почему, – усмехается он, – но сама посмотри! Он – несчастный жираф, который просто без ума от красотки с аппетитными формами. – Несчастный? – прыскаю от смеха. – С каких это пор ты стал несчастным, а? – С тех самых, как ты отшивала меня по сорок раз на дню! – возмущается он, да так по-настоящему, что я снова хохочу над ним и над тем, как он продолжает цитировать мультик, открывая мне еще одну часть своей многогранной, как оказывается, личности. На самом деле не хочется, чтобы наступало утро… Совершенно не хочется. Я не очень понимаю, как себя вести, когда нам придется… ну, прощаться? Стоит ли провожать его до аэропорта или достаточно будет разойтись до его отъезда в дом Кати и Давида за вещами? Ничего не понимаю и теперь снова начинаю много думать. Видимо, чем ближе отъезд Рафа, тем больше я снова начинаю копаться в себе. Все в точности как до знакомства с ним. Точно как раньше… Мы отрубаемся под утро и просыпаемся ближе к обеду, когда времени на то, чтобы еще побыть вдвоем хоть немного, совсем не остается. В воздухе вокруг витает грусть, и мы очень мало разговариваем. Наверное, никто из нас не понимает, что говорить. Это было классное время, но… что-то еще? – Куда тебя подвезти? – спрашивает, когда мы покидаем дом и садимся на байк. Не хочу за руль сегодня. – Отсюда к маме по пути, закинь туда. Не хочу домой, поеду к ней, все равно на работе меня сегодня не ждут. И мы едем. Отсюда и правда очень близко до клиники, где находится мама. Мы доезжаем буквально за десять минут, и когда я уже готова обнимать Рафа на прощание, он удивляет меня снова. – Я с тобой. Хочу еще раз повидаться с этой прекрасной женщиной. Я его не просила. Но я знаю, что ей будет приятно, и он наверняка тоже это знает. Не передать словами размер моей благодарности ему, если честно. В груди щемит, и в уголках глаз снова собираются слезы, но, пока мы идем по территории клиники к нужному корпусу, я глубоко дышу и стараюсь отогнать грусть. При маме я никогда не показываю плохое настроение. И мама сегодня радует! Она даже выглядит свежее, чем все дни до этого. Улыбается, встречает Рафа с радостью и объятиями, не путает наши имена и даты, снова через переводчик рассказывает ему о моем детстве. А потом вдруг… – Ты помнишь о моей просьбе? – говорит она ему, и из телефона монотонный голос робота переводит ему на испанский. Раф не отвечает, только кивает и вдруг берет маму за руку, легонько сжимая. От этой картины мне хочется взвыть, громко и сильно, но я