стараюсь держаться. Около часа Раф находится рядом, но потом приходит время ему уходить. Ему звонит Мира и напоминает, что у них самолет через несколько часов и что опаздывать – вообще нехорошая идея. Обещаю маме вернуться и иду проводить парня до мотоцикла. Я… наверное, я хочу поцеловать его на прощание и сказать спасибо за то, что напомнил мне, каково это – быть живой. Пока идем к парковке, задаю ему волнующий вопрос. – Что тебе сказала мама? – О нет, Зефирка, это личное, – отвечает он сразу же. – Серьезно? Личное с моей же мамой? – Да, – он хмыкает, – я не расскажу, даже не пытайся. Это останется между нами с ней. Качаю головой. Ну и номер… Напомнить ему, что ли, что парень он фальшивый и примерно через пару минут мы насовсем расстанемся? Мне дико интересно услышать, что она ему сказала, но выяснять уже нет времени. Мы приходим на парковку, и я сразу тяну руки для объятий, к которым уже успела привыкнуть. – Улетаешь, – улыбаюсь и тону в крепких руках. Хорошо с ним. Удивительно, на самом деле, как мы сейчас отличаемся от тех нас, которые только-только познакомились. – Спасибо тебе за эти дни. И за общение с мамой. – Был рад помочь, Зефирка. – Он тоже улыбается, и я почти уверена, что вижу в глазах грусть. – Никогда не забывай о том, какая ты нереальная. Мне охренительно хорошо было рядом с тобой. – Иди уже. – В носу щиплет, и мне надо поскорее избавиться от него, пока он не стал свидетелем моей слабости. И так слишком часто позволяла себе открывать перед ним душу. – Передавай морю от меня привет, ладно? – Оно тебя ждет, mi Mar. – Еле слышный шепот проникает в самую глубину души. Внутри себя я уже горько плачу. Внешне же наверняка выгляжу просто очень расстроенной. – Уходи, пожалуйста. Все! Хорошего полета и передавай всем привет от меня, скажи Мире, что буду скучать, ладно? – А по мне не будешь? – Проваливай уже! – У меня кое-что есть для тебя. – Он совершенно точно хочет меня добить, раз никак не уходит и не отпускает мое сердце, которое, по ощущениям, зажато сейчас в тисках. Раф тянется к заднему карману джинсов и достает оттуда какой-то листок. Обычный лист блокнота, сложенный в несколько раз. Он протягивает его мне, а я даже представить не могу, что там, когда разворачиваю. И ахаю. Громко. Потому что тут рисунок. Черно-белый, нарисован явно простым карандашом, но такой красивый, что слезы тут же все-таки застилают глаза пеленой. На рисунке мы с Рафом. На озере. В тот самый раз… Целуемся под дождем, капли разбиваются о водную гладь, а на лицах столько