карандаша, и это заставляет меня улыбнуться на пару секунд. На самой работе все по-старому: фильтры, свечи, двигатели, колеса, запах чертовой солярки и нетерпеливые клиенты. В перерыве правлю сказку, а после работы вызываю такси и еду к маме. Сегодня ей немного хуже, боли усиливаются, и доза препарата, облегчающего ее состояние, превышает все допустимые нормы. Но иначе, к сожалению, никак… Снова бессонная ночь, крепкий кофе, работа. Мы немного болтаем с Есей, и я аккуратно интересуюсь, долетели ли наши друзья. Все в порядке, они в Испании и у них все хорошо. Улыбаюсь. Дорабатываю, еду к маме. Ей снова хуже, она словно сдала в тот день, когда Раф уехал. Точно так же, как я снова перестала замечать вокруг себя хоть что-то хорошее. Ей больно, она не может принимать пищу, плохо спит. Врач говорит, что счет больше не идет на недели. К сожалению, теперь он идет на дни. Утро, кофе, консилер, работа, сказка, такси, мама, слезы. Ее состояние не дает никаких надежд. Она стонет от боли, она не спит, ей становится хуже. Ее сознание путается, она говорит какие-то бессвязные вещи, приходя в себя совсем ненадолго. Засыпаю под утро с рисунком в руках, работаю через силу и улыбаюсь сообщениям Мирославы. Она интересуется моими делами, а я больше не скрываю никакой правды. Сегодня маме вкололи что-то совсем сильное, ее сознание спутанное, и она словно в бреду. Больше она не узнает меня. Моя Надежда угасает, а слез не хватает, чтобы выплакать всю имеющуюся во мне боль. На следующий день я чуть не падаю в обморок на работе, голова кружится от усталости. Ничего страшного, но это видит Еся и они с Мирославом отправляют меня домой. Я рассказала им о маме. Мир сказал вернуться, когда буду готова. И я поняла, что он имел в виду вернуться тогда, когда… все закончится. Теперь я от мамы не ухожу, потому что просто не могу ее бросить. Но видеть ее состояние – самая мучительная пытка. Она подключена к капельницам и всяким приборам, от боли она корчится на постели. Похудела до невозможности, глаза затуманены. Она постоянно говорит что-то совсем странное, совершенно далекое от правды и реальности. Мама уходит от меня, и больше никто ничего не может с этим сделать. В таком ритме проходит еще четыре дня. Я истощена, но мне нет дела до моего состояния, хотя медсестры постоянно дают мне витамины и чай, буквально заставляют питаться хотя бы этим. Когда человек болеет и ты знаешь о безысходности положения – ты морально готовишься к концу. Но когда он наступает, ты понимаешь, что совершенно точно