— На ближайшие два месяца Курсант второго года обучения, Лютер, будет у вас главным. То есть, поясняю для тупых — он ваш командир. ВСЁ ЯСНО⁈

— Так точно! — почти рефлекторно рявкнул Сеня, но его голос был явно единственным.

— Не слышу, курсанты! Отвечать всем! Всё ясно?

— Я…ясно! Точно… — Кто в лес, кто под дрова. — ответили «курсанты».

— Я ещё раз повторяю для дубиноголовых: У нас принято отвечать «Так точно!». ВСЁ ЯСНО?

— Так… точно…

— Не слышу!

И так повторов раз пять. Пока уже совсем ошалевшие мажоры не ответили «так точно» более-менее слаженно и бодро.

После того, как директор, посчитав долг исполненным, передал командование Лютеру, отчалил по своим директорским делам, последовал довольно обстоятельный инструктаж от «командира». Подход, им используемый, был прост как мычание: бесчисленным повторением добиться того, чтобы «курсанты» запомнили то, что необходимо и повторили за ним.

Сеня слушал всё вполуха, сосредотачиваясь только тогда, когда слышал что-то для себя нетривиальное и особо важное.

— Ваши вещи уже доставлены в комнаты. — В заключение длинной речи сказал старший. — Свою комнату найдёте по номеру, что выгравирован на выданном ключе. Жить будете по-трое. Переселяться в другие комнаты — запрещено. Драться без разрешения и присмотра офицеров Школы — запрещено. Дуэли — запрещены. Ломать что-либо из имущества Школы — запрещено и карается штрафом с нарядом или экзекуцией. Сейчас, вы все идёте в столовую. Небольшой лёгкий праздничный обед. После можете проследовать в свои комнаты. Чтобы не заблудились, в каждом корпусе, на каждом этаже — описание со схемой у входа на этаж.

Как обычно, самое главное — под конец. Ну и хорошо!

— Всё ясно?

— Так точно… — уже гораздо более вяло чем при директоре, ответили мажоры, опять расслабившись.

— Всё ясно? — более громко и с лёгкой угрозой произнёс Лютер. Балбесы сообразили что сглупили и ответили хором и дружно:

— Так точно!

— Вот теперь другое дело! На пра-аво! Шагом марш!

Ну точно армийка!

На этой благостной ноте Сеня расслабился и принялся созерцать обстановку школьного двора. Всё равно шагать скучно.

Обед прошёл в столовке, сильно напомнившей Сене, виденные когда-то по роликам столовки для монахов.

Огромный зал, длинные столы, длинные лавки на которых сидели сразу по трое-четверо. И разделение столов по принципу «мажористости».

Отдельно, за отдельным столом, отличающимся резными ножками и узорчатой столешницей — детки баронов. И отдельно, за другими, более длинными и попроще, без украшений, стоящими поодаль — для «прочих».

Пока ел, — рассуждал.