— Угостишь тортом? — голос Скуратовой тек как мёд. — Обожаю сладкое.

— Я тоже, — обрадовалась Настя, — иди сюда, здесь еще много.

Скуратова приблизилась к ней, по дороге захлопнув тяжелую деревяную дверь на кухню.

Симба напрасно попытался что-то услышать. Внутри разговаривали вполголоса, время от времени переходя на шопот.

Телефон в кармане завибрировал. Марина. Странно, что ждала так долго, я был уверен, что уже не позвонит. И десять к одному, что с разборками. Спокойного разговора точно не получится, поэтому я просто не стал брать трубку, одного психа на квартиру уже достаточно.

Симба разочарованно отошел от двери.

— Пошли в зале посидим пока, — предложил он.

Я пошел за ним, с любопытством оглядываясь. Квартира была съемной, это чувствовалось сразу по странному сочетанию безликости и уюта. Безликие уродливые обои, которые вряд ли кто-то в здавом уме купит для собственного жилья, одинаковый везде линолеум, дешевые светильники.

И на всём этом косметические попытки навести уют. Кружевные салфеточки и икеевские статуэтки на шкафах и тумбочках, кучи разноцветных подушек везде, где можно сидеть, на стенах рамочки из того же магазина.

В зале прямо по центру висел огромный плоский телевизор, а перед ним стояли диван и два кресла.

— Твоя работа? — я кивнул на телек.

— Конечно, — горделиво улыбнулся Симба. — приходи кубок смотреть.

Он достал из серванта коньяк, не спрашивая меня плеснул в два стакана и подал один мне. Пить не хотелось. Я сел на диван, едва смочил губы и спросил.

— Ты ведь понимаешь, что Насте лучше теперь не играть?

— Почему это?! — Симба от удивления проглотил половину своего коньяка залпом.

— Это же из за игры, — стал объяснять я, — она там действительно себя богиней почувствовала.

Не знаю, почему я не стал рассказывать Симбе про, то как видел в игре настоящую Бистию. Думал, он тоже это замечал, так зачем тогда обсуждать очевидное.

— Там игра, а тут реал, — не согласился он. — В игре мы убиваем постоянно, но нас же не тянет маньяками становиться.

— Ты не врубаешься что ли? — я начал злиться. — Не знаю, то там у Насти, ЧСВ или комплекс неполноценности, но семена попали на благодатную почву. Ирина тебе сама скажет, когда выйдет. Это все-таки она специалист.

Симба молчал, надувался и пил коньяк, а потом выдал.

— Тебя мы в капсулу засунули с черепно-мозговой и под препаратами. И ничего, живой. А Настя просто устала. Завтра будет как новенькая.

— А если нет?! — продолжал убеждать я, — Если у неё совсем перещелкнет в голове. Навсегда? Я считаю, ей больше не надо в игру заходить.