Уверенно проталкиваются через толпу. Следом шагает представительный седовласый мужчина в очках. Адвокат. Он видит нас, резко меняет курс и подходит.
— Решили попытать удачу, Олег Михайлович? — без "здрасти" обращается он к отцу. — Двух лет вам мало было? По нарам соскучились?
Глава 21
[Уважаемые читатели! Напоминаю, что действие книги происходит в другой реальности, хотя и очень похожей на нашу. Поэтому процедура судебного заседания может иметь свои особенности. ]
Отец вдруг резко сникает и отводит глаза.
— А мы знакомы, любезнейший? — делаю шаг вперёд, нагло вклиниваясь между ними, и смотрю седому в глаза. Упираюсь взглядом в поблескивающие линзы. Хрен ты очкастый, меня за эту неделю убивали два раза. Меня дракон огнём жёг и черепаха чуть не высрала. Неужто я тебя козла испугаюсь? — Представьтесь!
Бросаю ему эту фразу в лицо, как перчатку.
— Виталий… эмм… Владимирский… — седой отступает на шаг назад, — адвокат высшей категории! — в финале он срывается на фальцет.
— Да-да, слышал… — откровенно нарываюсь я, — "Ветер северный…" Про вас поют?
— Что? —охреневает седой.
— Этапом из Твери… — Анна демонстрирует неожиданное для студентки Сорбонны знание русского шансона. — Автограф дадите, Виталий?
Мы переглядываемся и хохочем седому в физиономию.
— А вы собственно кто?!
— Андрей Северьянов, директор корпорации МосТех по кибербезопасности, — как могу, формулирую свою должность, которая на самом деле хер его знает, как называется, — и, по совместительству, сын Олега Михайловича.
Адвокат сканирует глазами то, как мы с Анной одеты, скользит небрежным взглядом по машине. Такие люди определяют стоимость шмоток и людей в них упакованных, не глядя на ярлыки. Профессиональное. Так, они узнают, сколько можно вытянуть из клиента, и стоит ли вообще с ним связываться. Это всё мне в своё время Марина объяснила. Отличные у меня учителя были.
— Хорошо, — поднимает он ладони и выдавливает из себя улыбку. — Предлагаю сделку. Мои клиенты, известные и официальные люди. Хотя правда на их стороне, но они не хотят, чтобы их честное имя мелькало в… публичном пространстве…
— Короче, Склифосовский…
— Я Владимирский…
— Короче!
— Двадцать тысяч евро, — говорит адвокат Владимирский. — Наличными в руки. Вы забираете заявление, и мы расходимся. Если вы не прислушаетесь к… голосу разума, то мы потребуем повторного процесса. На этот раз вы так легко не отделаетесь… судья на нашей стороне… Всё уже решено…
— Анна, ты пишешь? — перебил я адвоката.
Та поняла меня с полуслова, вытащила из кармана смартфон и покрутила им перед носом у Владимирского.