— А если в академ? — предложил я отчаяный вариант.

— Академ… — задумался декан, — В академе я могу тебя держать год, и воякам до тебя не добраться… Элла! — крикнул он.

— Да, Степан Петрович? — секретарша не стала заходить полностью, просунув в приоткрытую дверь только голову.

— Можем мы этого орла в академ отправить?

— Если орел долги покроет до конца семестра, тогда… задним числом…

— Ты ведь покроешь? — декан взглянул на меня.

— Покрою, — пряча глаза, я кивнул.

И где, спрашивается их взять? Вспомнилось тестирование. Плотные хрустящие конверты на выходе. "От тысячи рублей…" От штукаря за полчаса в капсуле. Дебил. Идиотины кусок! Помог сисястой дуре! Повыпендривался, состроил из себя благородного! И что теперь? Симба её окучивает. И тест прошел, и бабки получил, и телку ему… снова зашептал поганый внутренний голосок.

Я придушил его на самых первых мыслишках. Некого винить. Каждый сам — гробовщик своего счастья.

Поехать что ли обратно, упасть в ноги седому? Нормальный вроде мужик, может даст второй шанс? Не знаю, кто он там, но видно, что не из последних. Бедные — не гордые.

— Уснул, Северьянов? — спросил декан.

Я и забыл, где нахожусь. Начисто выпал из реальности.

— Простите, Степан Петрович. Задумался.

— Иди Северьянов… не подведи меня. — декан вдруг потянул мне руку.

Слегка обалдев, я пожал её, и вышел из кабинета.

… мой корабль идет ко дну… помоги мне, я утону… протяни мне свою ладонь…

На этот раз я не прятался. Попадется навстречу Кислый, урою вместе с дружками. Я, конечно, такой храбрый, пока меня с ног не сбили и пинать не начали, но сейчас настроение было именно такое. К его, или моему счастью, шпану я не встретил.

Зато у подъезда увидел новую машину. Белая тойота Камри, представительский вариант. Задние стекла наглухо тонированы. За рулем скучает водила. Его легко отличить от хозяина. У владельца всегда видно бахвальство, "глядите, какая у меня тачила… моя… ласточка… детка… пчелка медовая…". А у водилы одна сплошная непроходимая скука. Ни бухнуть, ни покурить, чтоб хозяину салон не провонять, только сиди и жвачку жуй с чувством отвращения на физиономии.

Неужто опять к Ольке? Богатого она ёбаря отхватила, сначала крузак, теперь камрюха. Меняет тачки, как перчатки. Или это она ёбарей меняет? По рукам пошла… проститутка.

Сам себе фыркнул под нос, когда понял, что рассуждаю, как бабка на лавочке. Старость не радость. Уже хохоча во весь голос странным истерическим смехом, перепрыгивая через две ступеньки поднялся на этаж.

Не закрыто. Странно.

— Руки мой, — крикнула с кухни мама, — у нас гости, Андрюшенька!