- Нет, — ответил Лаут, продолжая буравить тигра взглядом.

- Себя они кличут фоцианами и мнят наследниками павшей страны. Считают, что именно им суждено сменить людей и господствовать над миром. Отобрать все ваши, человеческие, достижения и создать свои. Они давным-давно утратили родство с силой Жизни, и живут здесь, в своём царстве, постоянно воюя со всеми вокруг. Мы для них просто низшие существа, не достойные никакой другой участи, кроме рабской. И говоря “мы”, - Самир оскалился, — я имею ввиду всех, кто не похож на них. Вас, человеков, нас, зверолюдей и даже приспешников Первого. Потому мы и сидим в одной клетке.

- Мерзкие обезьяны, — выплюнул Лаут.

- Они бы оскорбились, услышав это. Большую часть своих обычаев фоциане переняли от людей из сгинувшей страны, — пожал плечами тигр, продолжая объяснение, — особенно одарённые. Соседи их, кстати, тоже не очень-то любят. В основном, из-за их страсти к смертельным боям пленников на арене. И чем сильнее твой боец, тем ты престижнее. Оттуда растут ноги их самой ненавистной традиции — заставлять молодых одарённых отправляться в путешествие в поисках рабов для арены. Разумеется, чем сильнее пойманный одарённый, тем больше уважения. А вы оба на второй ступени. Для тех сопляков, что дотащили сюда ваши туши, такой трофей — большая честь. Они долго здесь пыжились от гордости, рассказывая, как сокрушили вас в неравной битве. Не обманывайтесь, сюда вас засунули не за тем, чтобы дать восстановиться. Как только наши ядра сгорят и мы вновь опустимся на первую ступень, перестанем представлять угрозу для смотрителей рудника — вмиг окажемся на арене. Против них, например, — он кивнул в сторону соседних клеток, — или друг с другом. Я ведь прав, макака?! — рыкнул вдруг Самир, бросив взгляд на грустных обезьян в соседней клетке. Те в ответ лишь выпятили нижнюю губу и, состроив презрительные мины на мордах, показали пальцами непонятный Эдвану жест. Судя по всему, посыл его был крайне неприличным. Самир закатил глаза и, взглянув на парня, пожал плечами, мол, сам понимаешь.

Лаут тяжело вздохнул, переваривая то, что узнал от зверя. Он, конечно, относился к этим сведениям без особого доверия, но и отметать уже не спешил. В конце концов, он, и вправду, очень мало знал о внешнем мире. И картина вырисовывалась пока что не очень приятной. И самое неприятное в ней было то, что у него до сих пор не было доступа к атре, как и способа нормально восполнить пустоту в сосуде души. Ведь… если так продолжится, он действительно может упасть обратно на первую ступень… или даже умереть.