После четвёртого выстрела, сквозь гудение в ухе, послышались щелчки курка, вхолостую колотящегося о боёк. Колян продолжал давить на спусковой крючок, раз за разом, мучая капсюль несработавшего патрона. При этом он рычал и отплёвывался от крови, обильно текущий на его лицо из затылка брата.

— Сука, я тебя убью!

Поняв, что больше пистолет не выстрелит, я отпустил руку оппонента и поднявшись, обтёр кровь с лица рукавом кителя. И как только я это сделал, уловил новое движение и услышал, как с характерным стуком на пол падает пустой магазин. Чувство опасности мгновенно вернулось, и я, размахнувшись, ударил по руке, пытающейся засунуть новый, снаряжённый магазин в рукоять «ТТ».

Я расчётливо бил по конечностям Коляна, до тех пор, пока пистолет и магазин не выскочили из его сломанных пальцев. После этого скинул с него труп брата, и не обращая внимание на поток трёхэтажного мата, повернул на живот.

Застегнув за спиной наручники, поднял его на ноги, и в этот миг он извернулся и попытался ударить меня коленом в пах. С трудом увернувшись, я завалил Сафронова на пол и придавил каблуком его гортань, тем самым прерывав сыплющийся поток ругательств.

И в этот момент я почему-то вспомнил о приходящих в девяностые ориентировках, в которых упоминался сбежавший с зоны опасный рецидивист, Николай Сафронов.

— Не надо сопротивляться. Теперь я должен тебя наказать.

Подняв трость, я ударил Коляна по колену несколько раз, делая так, чтобы добренькие Советские врачи, не смогли его собрать в нечто, способное ходить.

— Теперь ты побегать с зоны точно не сможешь. — Сказав это, я поднял за шиворот, скулящего от боли Коляна. Подтащил его к дыре в полу и скинул на второй этаж, прямиком на высокую груду досок.

После этого вернулся к тому месту, где я залезал, и, подобрав скатерть с завёрнутыми часами, вытряхнул их в кучу ворованных вещей. Посветив фонариком, обнаружил в распахнутом настежь чемодане несколько пачек двадцатипятирублёвых купюр в банковской упаковке, и без сожаления добавил к ним кучку ворованного золота и денежную долю, взятую у Хромого.

Соблазн прикарманить тысяч пять на расходы, связанными с моим основным делом, конечно, имелся, но я знал, что отсюда брать нельзя ни копейки. Раз директор галантереи звонил прокурору, значит, тот уже осведомлен о крупной сумме. А разборки с поисками пропавших денег, мне сейчас точно ни к чему. Так что пока обойдусь тем что взял с рыночных барыг. А дальше посмотрим.

Вернувшись к громко ругающемуся Сафронову, я стащил его по лестнице на первый этаж и пристегнул спиной к водопроводной трубе. После этого Сафронов перестал рычать, и вполне осмысленно уставился на меня.