— Мы хлеба горбушку — и ту пополам… — И, сплюнув на обочину, решительно направился в сторону холма. — Коль ветер лавиной, и песня лавиной! Тебе половина! И мне половина-а!
Он ни капли не боялся, не паниковал — с чего бы деревенскому парню паниковать в таком лесу, где под ногами асфальт, а ближайшее жилье — буквально в нескольких километрах? Он в людном городе освоился, вступительные экзамены в институт сдал, первый курс с успехом окончил — а тут всего лишь тайга! Леса — они везде одинаковы, он у себя на родине в такую даль заходил, в такие дебри залазил, что ух! А тут — ну, подумаешь, десяток лишних километров протопал! Так ведь не по собственной вине — это шофер его с толку сбил.
Все настойчивее хвойный дух взялись перебивать посторонние ароматы — печным дымом запахло, соляркой, скотом. Смирившись с тем, что, по всей видимости, круг получился больше, чем изначально предполагалось, Ванька принялся соображать, какой населенный пункт может быть между городом и деревней Тимошкино. Километров пятнадцать от райцентра до Кривой сосны, километров тридцать от Кривой сосны до Тимошкино. А больше по пути следования рейсового автобуса никаких остановок не предполагалось. Конечно, могла тут быть какая-нибудь заимка, ради которой делать остановку никто не станет. Или лагерь геологов, например. Хотя какая у геологов скотина? Может, тут лесничество: лесники — они и на лошадях ездят, и на машинах. А может, здесь вообще — оленеводческая ферма! Привезли сюда оленей из северных районов — и разводят себе!
Так, размышляя и мурлыча под нос что-то про горбушку и лавину ветра, Ванька дошел до того места, где дорога забирала влево, а не вправо, как помнилось. По обе стороны открылось пространство, засеянное пшеницей. Далеко-далеко сияла на ярком солнце выгнутая металлическая крыша то ли амбара, то ли ангара. Ни колосящихся полей, ни блескучих строений вдоль дороги Ванька не помнил — это факт. Однако и то, и другое делало его еще на пару шагов ближе к цивилизации. Вот доберется он до ангара и спросит, куда его занесло. Вероятнее всего, в этих местах две трассы районного значения проходят близко друг к другу. Нужно было выйти на одну, а он случайно выбрался на другую. Делов-то! Ну, придется, видимо, все-таки дождаться рейсового автобуса, доехать до райцентра, там пересесть на другой автобус, в сторону Кривой сосны… Да, целый день пропал, но ведь не зря! Уезжал он из лагеря утром рыжим «ботаником», а к вечеру вернется гангстером Белым с наколками на плечах.
Два мужика шли по обочине навстречу. Издалека начав приветливо улыбаться, Ванька с любопытством разглядывал их. Один высокий и тощий, пожилой уже, но в резиновых кедах и белой футболке с эмблемой «Динамо». Другой — кряжистый, коротконогий, с цыганской бородой и в расстегнутом пиджаке, под которым — ни майки, ни рубашки, один только волосатый торс. Конечно, в этих местах, возможно, и принято так ходить, но Ванька не одобрял неопрятности и несоответствия в одежде. Если ты уже вышел на пенсию — какие могут быть кеды? Нужно носить что-то менее легкомысленное и более достойное, соответствующее статусу заслуженного работника, ветерана. А пиджак предполагает хорошо отглаженные брюки и рубашку — как можно его на голое тело надевать⁈ Неправильно, по Ванькиному мнению, одетая парочка медленно приближалась, оба смотрели прямо, но Ваньку, казалось, не видели, будто за спиной у него было что-то более интересное. А что там могло быть, кроме дороги и тайги? Хоть и вперед они оба глядели, но глядели тоже по-разному. «Цыган» — возбужденно и нетерпеливо, а «пенсионер» — спокойно, едва ли не прикрыв глаза. Шагов за двадцать Ванька громко с ними поздоровался: