Следующие несколько минут провёл в тяжелейшем напряге. Особенно, если вспомнить, что я — ребёнок. А действовать надо было быстро.

Сначала мне удалось отстегнуть ремень, который прижимал тело Бориса к сиденью. Правда, пришлось ради этого забраться снова в машину с Борькиной стороны. Потом я волоком стянул его с кресла и потащил наружу. Чуть не сдох, честное слово. Все это, на секундочку, со связанными запястьями. Тратить время на то, чтоб снять веревку, я сейчас не мог. Ощущение близости оня становилось все сильнее, а чёрная паутина, всколыхнуашаяся от моих действий, все активнее. Правда, и Борькина внутренняя суть начала брыкаться с бо́льшим энтузиазмом. Наверное, почуяла некроманта. Мертвые всегда ощущают нашу близость, ничуть не меньше чем мы их. Они хотят остаться здесь, в мире живых. Просто не понимают, что для них уже ничего не будет как прежде. Они даже не понимают, что перешли Грань.

— Ну, ты, сука…и жрёшь…неподъёмный… сволочь…

Кряхтел я без перерыва, пока оттаскивал Бориса в сторону. Но вот что интересно, в какой-то момент черная паутина, замерев, перестала хаотично вонзать в него свои нити и скользить по телу. Она словно узнала меня. Честное слово. И это при том, что мы с Великой Тьмой никогда не были на короткой ноге. Между нами всегда стояла Смерть. Даже посвящение этого не отменяет. Да, мы получаем доступ к Потокам, но все равно все это находится под контролем Госпожи.

— Так… Хорошо… — Кивнул я сам себе, а затем оглянулся, в поисках подходящего для ритуала инструмента.

И вот в этот момент машина полыхнула огнем. Правда, было что-то в этом неправильном. Не могу объяснить, что именно, потому как не разбираюсь в этих чертовых повозках. Слишком ровно взметнулся огонь.

Хорошо, мы с Борькой находились на приличном расстоянии и нас это уже не волновало.

— Так… Друг мой… Приступим…

Я покачал головой, недоумевая от своей же глупости, потому что задумал реально глупость, затем подошёл к прочной на вид ветке, лежавшей на земле, взял ее, задумчиво посмотрел на конец. Туповат. Ладно…

Снова оглянулся в поисках того, обо что можно порезать руку. Ничего подходящего.

— Ну, сволочь, если ты меня подведешь, я сильно расстроюсь.

Борька, которому предназначались эти слова, естественно, лежал молча, на спине, уставившись стеклянными глазами в небо. Неподалеку весело и задорно полыхала машина. Я снова глянул на повозку. Если не ошибаюсь, они ездят с помощью некой горючей жидкости. То сть, чисто теоретически, должен быть взрыв. Но взрыва нет. Какая интересная хрень…

— Ладно. Тьма с ним…