Рядом со столом замер директор школы. У него взгляд ничем не искрился и суровым тоже не был. Весь внешний вид директора, начиная от выражения лица и заканчивая позой, говорил о том, что господин Левин немного в шоке.

Возле двери монументом равнодушия застыла Смерть. Пожалуй, по ней менее всего можно было прочесть какие-то эмоции. Их просто у Валькирии не было. По крайней мере, чисто внешне. Но я, в отличие от остальных, знал, врет старая, хитрая сволочь. Точно врет. Притворяется. Как только мы останемся с ней наедине, меня ждет допрос с пристрастием.

На кровати сидел я. Основное действующее лицо этой встречи. Рядом, у изголовья, стоял Борька. Борьке вообще на все плевать, он мертвый. Его теперь если что и беспокоит, лишь мои желания. Я его хозяин. А он… Затрудняюсь назвать, кем он теперь является.

Борис не мертвяк, которого держит в мире живых мое желание и кусочек Силы, полученный в процессе ритуала от Смерти. Потому как Смерть к ритуалу вообще никакого отношения не имела и о нем даже не знает. Пока не знает. Само собой, скрывать от нее природу Бориса не получится. Даже при том, что в Закрытом мире Валькирия сильно ограничена в своих возможностях, уж мертвого от живого она всегда отличит. И судя по недовольно поджатым губам, уже отличила.

Борис не Лич. Потому как для создания полноценного Лича требуется запечатать душу жертвы в филактории. Так называется специальный амулет. Амулета нет. Однако душа Борьки-придурка тело не покинула. Вот, что интересно. Он будто находится в состоянии «между». Черная паутина, которую вижу я и, наверное, Смерть, по-прежнему окутывает его тело саваном, а та самая внутренняя суть, его дух, мерцает ровно в районе груди, удерживаемый паутиной.

Я понятия не имею, кем теперь является Борька. Честное слово. Ни одно определение не подходит. По крайней мере ни одно, имеющееся у некромантов. Но вот он, стоит рядом в черных, солнечных очках с каменным выражением лица.

Очки это я ему велел нацепить. К счастью, они целые, невредимые лежали в нагрудном кармане его рубашки. К счастью, потому что глаза у Бориса теперь весьма выдающиеся. Слишком светлые. Может, местные и не поймут, что он мертв. Но в любом случае, вопросы возникнут. А Смерть… От этой хоть прячься, хоть не прячься. Она на то и Смерть, чтоб видеть мертвых.

— Ты хочешь сказать, будто внезапно, абсолютно без каких-либо вмешательств со стороны, вдруг вышел из тьмы безумия и стал здоров? По щелчку? — Спросил меня директор школы.

Вид у него был потерянный. Он вообще не знал, как реагировать на происходящее.