Вообще, конечно, разговор наш со стороны, наверное, напоминал нечто странное и для несведущего человека, окажись он рядом, походил бы на бред. К счастью, рядом никого не было. Хоть сведущих, хоть несведущих. Кроме Борьки. А Борьку и человеком-то назвать сейчас сложно.

Он теперь исправно, будто привязанный, таскался за мной, что, в принципе всяко лучше, чем без меня. Чисто теоретически, Борис являлся моим слугой и телохранителем, но тут в большей мере охранял я. Окружающих от Борьки.

Так-то после смерти парнем он стал покладистым, называл меня исключительно хозяином или господином, чем сильно нервировал Смерть, но при этом оказался чрезмерно любопытным. При каждой удобной и не очень возможности Борька пытался познавать новое. Как правило, «новым» оказывались либо детишки, которых в школе полным-полно, либо различные предметы, по закону подлости принадлежащие наставникам.

По крайней мере, мое сегодняшнее утро в статусе здорового человека, началось именно с Борькиных экспериментов. Произошло это буквально часов в семь утра.

— Помогите…

Я открыл глаза, посмотрел в сторону, откуда раздавался писк. Иначе и не назовешь. Там стоял Ванька с бледным лицом. Рядом с Ванькой стоял Борька. Борька тоже выглядел бледновато, но ему простительно, он только вчера помер.

Борис держал пацана за руку и активно ее… нюхал, попутно пытаясь попробовать на вкус. Судя по недовольной физиономии, Борьке не очень хотелось грызть чью-то конечность, однако, забота о хозяине обязывает. Он подобным образом, на самом деле, пытался понять, что за человек приперся.

Практически такой же момент вчера вечером чуть не приключился с наставником Леонидом, когда тот из помывочной провожал меня обратно в барак. Борис, топавший следом, вдруг резко ухватил наставника за руку, оскалился, но укусить не успел.

— Стоять! Фу! — Гаркнул я на него с такой злостью, что после моего крика, на всякий случай, замерли и сам Борис, и наставник, и даже двое парней, проходящих в этот момент мимо. Судя по форме, кадеты старших курсов.

— Чего это он? — Спросил обалдевший Леонид. Смотрел он при этом на Бориса, который, к счастью, уже отцепился от его руки.

Ну… Я, конечно, знал ответ на данный вопрос. Подобное поведение свойственно мертвякам. Они таким образом определяют настоящий настрой или намерения живых. Если человек зол, раздражён, планирует совершить нечто плохое, в его теле выделяются одни ферменты. Если же человек счастлив и доволен, то другие. Получается, некоторые классические повадки мертвяков все же у Борьки имеются.

Вот только сказать такое наставнику я, естественно, не мог.