Не знаю, в чем было дело, но тетка явно испугалась. Она тряхнула головой, выходя из ступора, однако лицо ее все равно оставалось ошарашенным.

— Это… Мне нужно кого-то позвать… — Тихо пробормотала дамочка себе под нос.

Она уложила меня в маленькую кроватку, стоявшую неподалеку от постели матери, а затем метнулась к родительнице. Не видел, что за манипуляции тетка там производила, и очень этому рад. Достаточно того, что я уже насмотрелся.

Но вот потом, закончив с женщиной, давшей мне жизнь, тетя больше к кроватке не подошла. Наоборот, выскочила из комнаты, как ошпаренная, едва только такая возможность ей предоставилась.

— Да ладно… Ну, что за гадство… — Я бубнил вслух, прекрасно понимая, никто не ответит. Хотя бы потому, что все окружающие слышат лишь детский лепет или плач. — О-о-о-о-о… А может, до кого-то наконец дошло, что ребеночек знатного семейства должен ощутить все привилегии с первых же минут жизни…Сейчас как набегут няньки…

— Ты… Ты… Почему ты не сдох?

От удивления я даже перестал размахивать ручками и ножками. Просто тетка уложила меня на спину, соответственно, данный процесс был неизбежен. Имею в виду про ручки и ножки. Конечности категорически не слушались, вели себя, будто у них своя, отдельная жизнь. Наверное, для младенцев это нормальное состояние.

Однако в данную минуту меня занимало совсем другое. Хрен с ними, с ручками, с ножками и даже с няньками.

Возле кровати, опираясь о перегородку обеими руками, стояла моя мать. Когда только успела подняться с постели, не пойму. И смотрела она на меня с таким выражением лица, будто я не сыночек ее любименький, а ужасный уродец.

— Мамуля, есть подозрение, тетя была права. У вас наблюдаются небольшие проблемы с восприятием реальности. — Заугукал я родительнице, надеясь, что детский лепет вызовет у нее восторг и счастье, а не вот эту ненависть во взгляде.

— Замолчи! Замолчи, сейчас же! — Зашипела родительница, наклонившись еще ниже. — Меня не трогает твой плач. Я знаю, кто ты. Такой же монстр, как и твой отец. Такой же…Ты тоже будешь насиловать и убивать. Почему ты не сдох?

И вот тут мне стало немного не по себе. Дело даже не в той околесице, которую несла эта женщина. Нет. Может, у нее и правда на фоне родов случился сдвиг. Все было гораздо серьёзнее.

Она подалась вперед, вытянув руку ладонью вниз. И ладонь эта приближалась прямо к моему лицу.

— Эй… Дамочка… Женщина! Мать! Ты — мать! Вспомни об этом! Ты чего задумала, психованная?

Я изо всех сил размахивал в воздухе руками и ногами, но прекрасно понимал, если дамочка задумала угробить собственного дитя, я ничем не смогу ей помешать.