Павел отскочил в сторону, ухватился обеими руками за нос, а затем принялся топтаться на месте, при этом все так же оставаясь в полусогнутом положении.

— Тааарь! Тааарь! — голосил белобрысый.

Видимо, подразумевалось «тварь», но после моих действий нос у пацана распух, поэтому выходило, как выходило.

Херувимчик замер, выпрямился, хотя стоило ему это больших усилий, и свел глаза к переносице, уставившись на свои же пальцы, которые зажимали пострадавшую часть лица. Сквозь них сочилась кровь.

— Ты посмел… на меня… ты… Увей его!– Визгливо выкрикнул белобрысый, повернувшись к Крысенышу.

— Увей? — Николай растеряно моргнул. — Не понимаю…

— Увей! Увей! Увей! — Херувимчик затопал ногами и затряс башкой.

Руки от лица по-прежнему не убирал. Наверное, боялся. Думал, стоит ему отпустить нос и станет еще хуже. К примеру, он отвалится. Ох, и придурок…

Кстати, да. По поводу «убей». Крысеныш держал в руках ножик. Другой вопрос, что подобным оружием сложно по-настояшему кого-то убить. А уж меня и подавно.

Не знаю, по какой причине сейчас нахожусь в этом месте, не знаю, по какой причине выгляжу побирушкой, но нанести мне реальный вред не так просто, кем бы я в данную минуту не был.

Прежде, чем стать некромантом, много дерьмица повидал. Мой учитель разыскал меня на одном из рынков Столицы, где я воровал жратву. А до этого, будучи пацаном, выживал сам. Как мог. Столетия службы Смерти избавили меня от необходимости использовать физическую силу. Но, что говорится, мастерство не пропьёшь. Если надо будет, убью всех троих. И плевать, что они — дети. Плевать, что я — ребенок.

Пришибу без какого-либо оружия. Перегрызу им глотки зубами, если потребуется.

— Коль… Мне кажется, Павел говорит «убей», — Осторожно подал голос Алекс.

Ну, вот. А он ведь мне даже почти понравился. Показался неплохим малым.

— Аааа… Вот оно что…– Крысеныш поднял руку и с удивлением посмотрел на нож.

Он, похоже вообще забыл о том, что сам его вытащил буквально пять минут назад.

— Увей! — Завизжал белобрысый и снова топнул ногой.

Я напрягся, пытаясь сказать Крысенышу, что идея не так уж плоха. Согласен умереть, лишь бы не слышать противного воя Херувимчика. Хотя… Почему это я? Проще белобрысого замочить.

Однако, язык упорно не желал двигаться. Вообще. Никак. Да что за гадство⁈ Я немой? Вот ведь мерзкая старая дрянь… Обманула меня! Где обещанные власть, богатство и сытая жизнь? Где обещанная в жены дочь правителя? Впрочем, хрен с ней, с дочерью. Власть и богатство вполне устроят.

— Ну, ладно… — Крысеныш шагнул вперед, прямо ко мне. Стояли мы не очень далеко друг от друга. Он поднял руку, ту самую, в которой держал «зубочистку».