Я и прежде относился к Черной Госпоже не так, как остальные некроманты. Они ее боготворили. Я же ее всегда оценивал верно. Она никогда не дорожила ни одним из нас. Мы для Смерти — инструмент. Те, кто укрепляет ее позиции среди Высших.

— Сдается мне, Роберт, ты слишком сильно поверил в себя. — Сказала она незадолго до того, как я умер.

— Госпожа, я всего лишь понимаю, что стал самым сильным из тех, кто когда-либо служил тебе. — Пришлось склонить голову, изображая послушание.

— Ну да… Ну да… — Протянула она многозначительно, однако больше ничего не сказала.

И вот сейчас внутри у меня словно бегал маленький Роберт Мракодержец, размахивал руками и громко кричал:

— Не верь ей! Не верь!

Смерть… Хитрая, хитрая зараза. Я знаю ее почти тысячу лет. Я видел многое, на что она способна. Например, один из заговоров Высших. Вернее, один из сотни заговоров Высших. Когда они активно грызлись между собой, даже не догадываясь, кто именно устроил эту грызню. А Смерть спокойно стояла в сторонке, потирая свои старческие руки, и хихикала. Ждала, кто окажется крайним.

Старческие… Перед глазами всплыло красивое лицо блондинки, похожей на валькирию. Вот это, конечно, было неожиданно. Неужели и правда она выглядит по-настоящему именно так? И… Почему Смерть показала мне свое настоящее лицо в пещере? Ах, ты Великая Тьма… Она ведь действительно показала настоящее лицо. Одна из Высших. Одна их тех, чьих истинных имён не знает никто в десяти мирах Веера.

— Вы хотите сказать, что мусорщик, обычный мусорщик из обслуги, избил одного из лучших учеников школы? — Седой буквально выплюнул фразу, которая, судя по брезгливому выражению лица, была ему категорически неприятна. Затем, помолчав пару секунд, повторил главную мысль, дабы она наверняка дошла до всех присутствующих. — Мусорщик. Избил. Я верно понял ваш рассказ? То есть вы, кадет Розенкранц, позволили бастарду дома Черной луны начистить вам, я извиняюсь, рожу? Причем бастарду, который за всю свою недолгую жизнь не сказал ни одного разумного слова по причине самого необходимого для этого — разума. Об этом идет речь?

Трое малолетних придурков, тяжело вздохнув, одновременно кивнули, хотя вопрос предназначался конкретно Херувимчику.

Алекс и Крысеныш переминались с ноги на ногу возле Николая, своим присутствием выражая ему поддержку. Наверно, так. Им обоим очевидно хотелось оказаться сейчас как можно дальше, однако, надо отдать должное, друга они не бросили. При том, что возможность избежать выяснений, кто виноват, у них была. Им предлагали.

Ну, что сказать…если эта троица детишек — лучшие ученики, боюсь предположить, что из себя представляют худшие. Там вообще, наверное, — обнять и плакать. Даже интересно, чему их здесь учат?