— Ну, погоди, зараза рыжая! — пацаны возмущенно потрясали в сторону одноклассницы кулаками с пистолетами и револьверами.

— Так, оружие сдать.

— Ну, Егор Александрович! — вскинул голову Ленька. — Ну чего такого… Это же просто пистоны! Мы постреляем как будто с заправдашних ружей. Будет торжественно!

— Сдаем оружие, расходимся по домам, — повторил я приказ.

Понурив головы, мальчишки вытаскивали из карманов пачки пистонов, вручали мне вместе с игрушечными пистолетами.

— А у них под автобусом еще! — сдала мальчишек Вера.

— Доставайте, — приказал я.

— Ну, Верка, получишь ты у меня, — прошипел Голубев.

— Вытаскивай, — велел я мальчугану.

Из-под машины вытолкали небольшую фанеру, на которую пацаны с помощью канцелярских кнопок прикрепили ленты с пистонами, и несколько странных плоских досок со шляпками гвоздей.

— Это что за конструкция такая? — удивился я.

— Одновременный залп, — хмуро пояснил Ленька. — Безопасно же, честно. Мы проверяли.

Похоже, систему заранее опробовали.

— Ясно-понятно, — покачал я головой. — Так, конструкцию разобрать, занести в автобус, вместе с оружием сложить на первом сиденье. За арсеналом придете завтра лично ко мне.

— Угу, — буркнули мальчишки и принялись медленно отковыривать кнопки.

— И чтоб никаких салютов, ясно? — строго уточнил я, глядя на недовольного Леньку.

— Угу.

— Слово пионера?

— Честное правдивое, — кивнул Голубев, не поднимая голову.

— Леонид…

Мальчишка вздохнул, поднялся, посмотрел на меня и отчеканил:

— Честное пионерское, Егор Александрович. Мы всё поняли, не волнуйтесь.

— Хорошо. Я на вас рассчитываю.

— Всё сделаем, — подтвердил Ленька.

Предотвратив несанкционированный салют, я вернулся к своему классу. Закладка парка Победы завершилась спокойно и без сюрпризов. Сюрприз ожидал меня на следующий день в кабинете директора.