Василий Дмитриевич умудрился ухватить Степаниду Михайловну за руку, сжал крепко и теперь заглядывал ей в лицо, дожидаясь ответа.

— Жива, говорю. Что ж я тебе, врать, что ли, буду? Вот ещё! — фыркнула баба Стеша, но руку не отняла. — Любка с ней сидела… сейчас вон и Зинаида подоспела. Она ещё тебя, ирода, переживёт! И права будет! — безапелляционно заявила Степанида. — Ты ж с неё все соки попил, окаянный! И ты, и Серёжка! Неслух! — припечатала соседка. — А всё ты, старый пень! Распустил парня! Делает что хочет, а бабке кто по хозяйству поможет?

— Так, я… — вскинулся было Митрич.

— То-то и оно — ты-ы-ы… — язвительно протянула Степанида Михайловна. — А-а-а, что уж там, все вы одним миром мазаны, окаянные… Хорошо, живы, и то хлеб… — баба Стеша вздохнула и замолчала, уставившись в открытое окно.

На улице послышался рёв мотороллера, и буквально через минуту на порожке застучали каблучки, в комнату влетела растрёпанная Зинаида Михайловна.

— Где больной? — без стука вваливаясь в комнату, с порога выдала фельдшерица.

— Так вот он, туточки лежит, болезный, — засуетилась баба Стеша. — Ступай сюда, Михална, присаживайся. Егорушка, табуреточку поставь под чемоданчик-то, — попросила соседка, обернувшись ко мне.

— Сейчас, — я немного затупил, пытаясь сообразить, под какой чемоданчик нужен стул, потом увидел в руках у Зинаиды саквояж с красным крестом на боку, и метнулся на кухню.

Поставил у кровати, заработал благодарный взгляд докторши и вернулся к окну. Там мы и стояли со Степанидой Михайловной, наблюдая за работой фельдшера.

— Ну что же вы, Василий Дмитриевич, — покачала головой Зина, доставая из сумки стетоскоп.

— Маша… как… — проскрипел Митрич, пристально вглядываясь в лицо девушки.

— В порядке, Мария Фёдоровна. Скорую я вызвала, повезём в больницу. Теперь помолчите, — строго велела Зинаида Михайловна.

Мы все затаили дыхание.

— Не поедет она, — огорчённо крякнул Василий, когда фельдшерица закончила прослушивать его сердце. — Ни в жисть не поедет. Хозяйство у нас, огород… Мы ж всем семейством день-деньской на работе пропадаем, а кто за курями приглядит? Огород польёт? Не поедет, — с тоской в голосе повторил Митрич.

— А Марию Фёдоровну никто спрашивать и не будет! — категорично отрезала Зинаида. — Сказано в больницу, значит, всё, нечего! Лечиться! Вот вылечат, потом за курями и присмотрит!

— Так потом-то они помрут, Зиночка Михална, — встряла в разговор Степанида. — Без пригляду какая живность выживет? Перемрут все.

— Ничего, внук покормит, — докторша не собиралась сдаваться. — Хотите, чтоб померла? Пожалуйста! Ещё один такой приступ, и всё! Можете одалживать у Степаниды Михайловны гроб!