Минут пять он разорялся под окнами без всяческого успеха, и обернулся к нам, обескураживающе разведя руками, мол, я сделал всё что мог.

— Скажи своим, пусть дверь ломают, — бросил я Милтону, скрестив руки на груди. Происходящее мне не нравилось всё больше и больше. Конечно, я и сам мог без проблем дверь выбить, но не видел в этом необходимости. Тут и без меня справятся. Начальник стражи отдал короткую команду, к двери метнулись двое подручных, которые с первого же удара выбили дверь, в которую тут же проскользнул наш провожатый, но уже через несколько секунд он с крайне бледным лицом, перекошенным от ужаса, выскочил обратно.

Вскоре мы с Милтоном оказались внутри, и разглядывали безрадостную картину. На широкой лавке лежало безжизненное тело довольно симпатичной девушки, а на неказистой печке мы обнаружили ещё два тела пожилых людей, видимо её родителей. Казалось, что все они просто спали, вот только сон их был вечным…

— Следов насильственной смерти нет, — тихо произнёс мне начальник стражи, закончив осмотр трупов. Стража оцепила дом, не пуская к нам начинавших скапливаться вокруг дома местных жителей, которым, видимо, уже успел растрепать всё наш проводник.

— Дверь была закрыта изнутри, как и ставни. И что с ними тогда произошло? Я бы предположил отравление, но не слишком ли много чести для этой нищеты? — озадаченно чесал затылок он, — Проще было просто сжечь их.

— Угу, — кивнул я ему, — Деревня окружена лесом. Поджигая дом, ты мало того, что рискуешь сжечь все дома, но и можешь устроить лесной пожар. Думаешь, эфы пошли бы на это?

— Нет, — вынужденно согласился он со мной, — Они даже за одно срубленное дерево удавить могут, что уж о пожаре говорить… Значит, ты всё же думаешь, что это они?

— Пока мне эта версия кажется наиболее логичной, — я медленно подошёл к деревянному столу, на котором лежало что-то завёрнутое в тряпочку, и, аккуратно развернув её, обнаружил там половину румяного каравая.

— Ого! Это же белый хлеб! — удивился подошедший ко мне Милтон, — По местным меркам, это прямо роскошь. Тут в деревнях в основном чёрный хлеб едят, ну, ещё серый иногда, но чтобы белый… Белый хлеб из семян зерницы делают, а эта мука очень дорогой получается. Зерница очень капризна и растить её тяжело. В деревнях её мало кто сажает. В основном, все растят ругож, да орис. Откуда, интересно, они взяли его тут?

— Испекли, — кивнул я ему на лежавшую невдалеке глиняную форму, в которой явно были видны следы каравая, — А вот кто им дал такую муку, это уже другой вопрос…

Я отломал небольшой кусок, и вышел с ним во двор. У калитки скопилась уже приличная толпа народу, который, впрочем, не пытался пробиться через охрану, и расступился передо мной, когда я вышел на улицу. Оглядевшись, я увидел в стороне тощую собаку, и свистом подозвал её к себе, махнув рукой с хлебом. Пёс трусливо подошёл чуть ближе, и остановился, не дойдя до меня метров десять, с любопытством разглядывая мою руку.