* * *

— Угощайся, уважаемый! — протянул он мне шикарную берестяную кружку, зачерпнув воду из колодезного ведра. Было видно, что кружку делали с любовью. Вырезали её из какой-то коричневой коры, прошили суровыми нитками, по бересте шли какие-то узоры. Не кружка, а прямо произведение искусства. Из такой действительно и пить было приятнее. Я глотнул ледяной воды, одобрительно хмыкнул, и решил завести разговор на нейтральную тему.

— А ведь и впрямь хороша кружка-то, отец. Я даже, пожалуй, купил бы, если продашь. Сам делал? — начал я издалека. Впрочем, я и впрямь был готов её купить. Кружка действительно понравилась. Когда мы подошли к колодцу, он зашёл в соседний дом, не став звать меня с собой, и вынес её оттуда.

— Да куда там! — довольно замахал он руками, — Я и по молодости-то так не умел, а уж сейчас, со своим зрением, так и вовсе не сумел бы. То сын мой расстарался. Он у меня и охотник, и на все руки мастер. То из бересты нужную в хозяйстве вещь сделает, то из шкуры зверя какого, или из рога. С ним и разговор о покупке вести надо. Пройдём в дом, уважаемый, там и поговоришь с ним. Вот только… — замялся он было, а потом махнул рукой, — Вы не судите его строго, ежели что… Очень уж ему Тинка нравилась. Свататься хотел к ней, а тут вишь как вышло… Горе у него… Немного не в себе сейчас. Уж не гневайтесь, если что не так будет…

— Не переживай, отец. Я всё понимаю. Потерять любимую, это и правда очень тяжело, — успокоил я его, — Пойдём в дом уже.

Немного не в себе, это он весьма слабо, надо сказать, сказал, понял я, когда мы вошли в дом, где царил полный разгром. Перевёрнутые лавки, стол, на полу валялись груды каких-то вещей, шкуры, поделки, посуда и тело молодого парня, пустыми глазами смотревшего не мигая в потолок. А быстро он нажрался… И часа ведь не прошло, как мы трупы обнаружили. Судя по алкогольно-ягодному запаху, надирался он брагой.

— Ты кто? — выдохнул он, пьяно уставившись на меня мутным взглядом.

— Я тот, кто собирается найти и наказать убийц твоей Тины, — мрачно произнёс я, переворачивая лавку, и усаживаясь на неё, — У нас есть подозрение, что это могли сделать эфы… Ты случайно не знаешь, не объявились ли они тут у вас поблизости и не виделась ли она с ними? Хотя в таком состоянии ты вряд ли мне чем поможешь… — покачал головой я, не обращая внимание на его отца, который при слове «эфы» приглушенно охнул и затих.

Несколько секунд парень мучительно обдумывал мои слова, а потом медленно встал, покачиваясь. Оказался он по местным меркам высоченного роста, лишь на пару сантиметров уступая мне, и почти такой же мощной комплекции. Вот только мне с ней магия помогла, а у него всё было свое, родное, так сказать.