— Ладно, не гони. Думай о нашей награде. За такую рыбу Шлерва отсыплет золота…

Орчанки стали болтать о своем, а я открыл глаза и понял, что за мной не следят. Тогда вновь зажег палец, правда, с третьей попытки. Аккуратно прикоснулся к веревке и стал ее жечь.

Каждая секунда текла очень медленно, разрывая мне сердце. Казалось, это не кончится никогда. Огня было мало для быстрого результата, а веревка попалась плотная. Я будто палил древесину увеличительным стеклом, причем в не самый солнечный день.

Несмотря на то, удалось прожечь половину веревки. Я напряг ноги, чтоб ее разорвать, только этого было мало. Надо еще постараться, чтобы вырваться на свободу.

И эти старания сыграли со мной злую шутку. Я настолько увлекся процессом, что забыл, где вообще нахожусь. В сотый раз осознал, что до героя мне как до Востока в неприличной позе. В общем ладно…

Когда, наконец, получилось, я ощутил странное чувство. Поднял голову и увидел орчанок, смотрящих на меня с изумлением. Они открыли клыкастые рты, вытаращив ужасные глаза. Та, что держала поводья, перестала следить за дорогой.

— Эээ, ты, что там теребишь?! — грозно крикнула возница.

Вторая замахнулась огромной рукой, желая врезать мне в лоб. Я понял, что на этом все кончится! Не будет развития навыков, спокойно молодой жизни, борьбы за свои права. Это тупо финал, и никакой рояль не спасет.

Единственное, что оставалось, закрыться руками, готовясь испытать жуткую боль. Именно это я сделал, издав громкий крик.

Но тут магия пробудилась по полной! Руки загорелись оранжевым, как тогда на Арене, веревки вспыхнули пламенем и разлетелись в стороны черным пеплом.

Ударив меня, орчанка обожгла руку. Она согнулась до дна повозки и глухо застонала. В другой ситуации я ее бы не тронул, но на кону была целая жизнь! Тут уж не до святости и милосердия.

Пользуясь форой, я замахнулся, что было сил, и ударил орчиху по башке. Магия придала мощи удару. Моя относительно слабая рука смогла сбросить бабу с повозки. Орчанка успела лишь ахнуть, улетая в кусты.

— Ах ты… червь! — прорычала ее подруга.

Она бросила поводья и полоснула меня длинным ножиком. Теперь руки были свободны, потому я успел схватить лезвие, и садануть дамочку в нос.

Эффект снова оказался отличным. Орчанка залилась темной кровь, свалившись между лошадью и повозкой. А кинжал остался в горящей руке.

— Твою мать, я их всех размотал! — выпалил с восторгом, перехватывая нож за рукоятку.

Надо было взять управление, только я уже не успел. Руки резко погасли, а повозка свернула вправо. Раздалось истошное ржание, и телега полетела в кусты.