Вдруг Михалыч прищурился и сказал:

— Она назвала меня плоскодонкой. Типа на задницу на мою ни у кого и не встанет. Вот стерва. Ещё такая говорит: «Пойдем, выйдем». Откормила окорока, думает все можно!

— Михалыч, блин, что ты несёшь? — с ужасом спросил я.

Походу, мой как бы друг реально делался бабой. Не только физически, но и духовно. Он прекрасно это понимал, потому посмотрел мне в глаза и сказал с явной горечью:

— Сам не знаю. Канитель нездоровая прёт. Раньше я женщин любил. Я теперь прям того, ненавижу. Вот вижу, если баба идет, в рожу вцепиться охота.

— Ничего страшного, друг! Мы обязательно что-то придумаем. Бывало и хуже, не парься!

Я обнял Михаэллу за плечи, но тут же убрал руку. Так сказать, от греха…

— Что бывало? — спросила она.

— Где, я не понял?

— Ну, ты говоришь, мол, бывало и хуже. А что именно хуже?

— Не знаю, девяностые, например.

— Херня твои девяностые! Там просто деньги забрали. Кого-то убили, не знаю… Но писюны-то хотя бы не трогали, — воскликнул Михалыч и нервно встал с лавки.

— Как, а Санёк?! — спросил я.

— Нахрен было китайскую вибро-бабу у цыган покупать?! И вообще, у него половина осталась… потом туда ещё аппендикс пришили… Уже что-то. А у меня, вона че!

Михаэлла раздвинула ноги, как бы намекая, на полную безысходность. Я лишь пожал плечами, не в силах успокоить товарища. Тогда он глубоко вздохнул и произнес с ещё большей печалью:

— Вообще, это не самое страшное. Хуже всего оно… сука.

— Чего, Михалыч? Мочиться что ль сидя?

— Это да, но не только. Бабочки в животе, может, слышал?

— Ну не знаю, так в общих чертах.

— Так вот Сергеич, капец! У меня там улей тех бабочек. Сидит и свербит оно все! Того и глядишь, сойду с рельсов. Мужика мне хочется, вот как! А если поддамся, то все. Последний рубеж, понимаешь? Черта за которой звездец!

Я подошёл к Михаэлле, взял ее за плечи и постарался хоть как-то взбодрить. Хотя, в такой ситуации мотивацию подбирать нелегко.

— Послушай, друган, ты не кисни! Борись с этой женской натурой! — сказал я как можно брутальнее. — Это как отравление знаешь… Плохо, и кажется, все уже кончено. Но стоит взять два пальца и будет легче.

— Да пальца, Сергеич?! Да что ты вообще понимаешь? — завизжал Михалыч, толкнув меня в сторону. — Тут даже три… не особо спасают.

С этими словами девушка тряхнула волосами и бросилась прочь. Гнаться за ней я не стал. Словами тут не поможешь, Михалыча надо спасать, причем как можно скорее. Иначе, он полностью станет бабой. А это… даже страшно представить!

Но прежде чем помочь другу надо решить одну мелочь: не сдохнуть на гребанном ринге. Ведь до боя осталось всего пару дней.