Думая об этом, поднял голову и стал осторожно осматриваться. Тогда толпа взорвалась диким ревом и свистом. Сначала казалось, что публика недовольна. Мол, какой-то пацан завалил матерую бабу.

Только все оказалось иначе. Вскоре крики толпы слились воедино. Я отчётливо услышал:

— Убей!

— Эй, замолчите! Закройте рты, хреновы амазонки! — заорал что есть силы и помахал свободной рукой.

Бабы поняли, что я хочу говорить. Они стали толкать друг друга, и вскоре публика успокоилась.

— Посмотрите, что вы творите?! — крикнул в гробовой тишине. — Разве этому учили вас древние? Разве так можно добиться честности?!

— Убей слабачку, и все будет честно! — воскликнула какая-то баба.

— Да, а если б она убила меня? Вы болеете за того, кто сильнее! На ходу меняете мнение! Это позор для нормальной женщины. Так поступают только… базарные мужики!

После этих слов толпа вновь загудела. Кто-то бросил на арену пару камней, всюду слышались ругательства и жаркие споры.

Тогда я просто встал с Верды, оставив ее лежать на песке. Отошёл немного подальше, чтоб она не накинулась, и поднял руки в знак того, что не желаю никого убивать.

За нашим сражением все-таки наблюдали, что уже хорошо. Откуда-то сбоку прозвучал голос конферансье:

— Воительница под белым поясом великодушно дарует жизнь побежденной сопернице! Это была горячая битва! Впервые за долгие годы мужчина бросил вызов сильному полу!

«Стоп, что за хрень? Разве на ринг не должны выйти люди… Разве нас не должны развести по углам», — недоуменно подумал я, трогая горящее от боли лицо. — «По ходу, они тянут время! Только зачем?»

Я был сильно измотан, едва стоял на ногах. Потому логика очень хромала. Но, несмотря на все, мысли все-таки появились. Правда, было уже слишком поздно.

Верда вскочила на ноги, так легко, будто в ее теле была пружина. Она улыбнулась разбитыми губами и крепко сжала костлявые кулаки.

У нее в глазах появилось свечение. Зелёный кристалл на ошейнике развалился, как кусок сахара.

— Ты что, блокировку сорвала?! Это же против правил! — воскликнул я.

Хотя по-настоящему волновало другое. Как можно уничтожить штуку, которая должна сдерживать магию? Причем, при помощи… магии!

Походу здесь все против меня: служащие, стражницы, организаторы. Они быстрее удавятся, чем позволят существу с членом одержать верх в турнире. Вот тебе и честь великих воительниц. От этого всего стало тошно. У меня опустились руки, и пропало желание драться.

Тут с трибуны послышался голос Таисии:

— Талион, осторожно!

Значит, меня тоже поддерживают! Значит, не все потеряно! У меня есть союзницы, буду драться для них и стоять до конца.