— Эээ, не! Зачем? Давай того, лучше покувыркаемся, ласточка, — эротично пропел Михалыч.

Получилось так жутко, что меня чуть не стошнило. Но все же приятно, что друг меня выгораживал.

— Что зачем? — усмехалась женщина. — Мне нельзя войти в гардероб в своем доме? Какой-то ты странный…

— Чего странный? Там мыши просто, большие, — сбивчиво произнес Михалыч.

«В башке у тебя мыши, кретин», — подумал я. — «Поумней ничего не придумал?»

Но шевелить мозгами уже было поздно. К двери приблизились тяжелые шаги, и на пороге показался могучий силуэт крупной дамы.

Она зажгла тусклую лампу над дверью и осмотрела кладовку. Я забился в угол сильнее, готовясь к сложным объяснениям с дамочкой. Прошли томительные секунды ожидания… Женщина повесила плащ, взяла что-то и, к счастью, меня не заметила.

«Фффух, вали к своему престарелому мачо!» — подумал с облегчением, но тогда жируха снова вернулась.

— Почему здесь все так разбросано? — недовольно спросила она.

— Я же говорил тебе, мыши, — воскликнул Михалыч.

— Боги, что ты несешь? Просила же не трогать мои вещи, — с этими словами она сунулась в комнату. Я затаил дыхание, понимая, что все пропало.

— Прости… я случайно. Можешь меня наказать, — рявкнул Михалыч, и дамочка замерла как вкопанная.

— Наказать, говоришь? — хихикнула она.

— Ага, как того… кобеля.

— Нет, лучше как маленького непослушного птенчика, который сует свой клювик не туда, куда надо.

— Ага, это тоже. Я хреновый мальчик, короче. Хреновый, как падла.

— О, Михаэль, когда ты так говоришь, то я возбуждаюсь, — запищала гора жира.

«Твою мать, что творится», — в ужасе подумал я.

Женщина с легкостью грациозной лани порхнула прочь из комнаты, плотно захлопнув дверь. В покоях послышался шорох и отчетливый голос:

— Где у нашего птенчика клювик? Покажи клювик, воробышек! Не могу, я хочу его видеть. Ооо, ты умеешь меня удивить. Взлохмать мои перышки, мальчик. Давай, сделай это.

— Фу, сука, чтоб вы там нахрен, — процедил вслух, но тут же заткнул себе рот.

К счастью, сексуальные способности Михалыча оставляли желать лучшего. Потому брачные игры двух бегемотов длились не очень-то долго. Когда все закончилось, я немного собрался с мыслями (что было не очень легко) и наконец-то заснул.

Каморка с вещами не отличалась большой освещенностью. Свет пробился сюда лишь, когда было позднее утро. Я проснулся, зевнул и почувствовал боль во всем теле, кости жутко ломило. Не, в тюрьме спать было лучше.

Огляделся вокруг и заметил, что вещей стало меньше. Угол возле двери был пустой. Или мне так только казалось, спросонья не догадаешься. Хотя, какая разница? Надо скорей выбираться.