Я опустил лиса на траву и вытащил из кармана телефон.
— Жан Гаврилович! Приезжай на ферму к мастеру Казимиру. Там всё объясню.
Свежий воздух кружил голову. Хотелось сесть и не вставать. А ещё лучше — растянуться на траве и заснуть.
Но я пересилил себя. Взвалил лиса на руки, скомандовал големам:
— За мной, ребята!
И уже ничего не соображая, упрямо потащился в сторону фермы.
Глава 26
Первое, что я увидел, когда проснулся — лицо Полины. Княжна сладко посапывала на моём матрасе, доверчиво прижавшись ко мне.
Стараясь не шевелиться, я стал вспоминать события вчерашнего дня.
В памяти сохранились только беспорядочные обрывки.
Голем, зажав подмышкой преподавателя магической ботаники, ударом каменной ступни проламывает забор. Лист рифлёного железа, словно диковинная бабочка улетает в заросли золотого корня.
Между теплиц, размахивая руками, бежит мастер Казимир. Его лицо светится радостью, хотя мне кажется, что мастер должен сердиться.
Жан Гаврилович что-то спрашивает, грозно хмуря брови. Но я не слышу — в ушах только непрерывный звон магической матрицы и грохот перекатывающихся камней.
Человек с окровавленным лицом сидит на крыше дома и жалобно просит снять его вниз. Я показываю человеку средний палец.
Этот набор воспоминаний показался мне странным. Я попробовал вспомнить что-то ещё. Но тут Полина открыла глаза и испуганно уставилась на меня.
Лицо девушки было совсем рядом. Мне ничего не стоило дотянуться и поцеловать её. Само собой, я так и сделал.
Губы Полины с готовностью ответили на поцелуй. Я обнял её, и прижал к себе, чувствуя руками горячее тело.
Матрица зазвенела, разгоняясь. Совершалась самая приятная магия на свете — магия взаимной страсти.
Какое-то время мы были поглощены друг другом. Потом я услышал, как в дверь дома стучат.
— Ты помнишь, что было вчера? — спросил я Полину.
— Нет, — тяжело дыша, ответила девушка. — Я потеряла сознание. Проснулась, и увидела тебя.
Я неохотно освободился из рук княжны и натянул штаны.
Какого чёрта, кто там ломится?
На пороге стоял Жан Гаврилович Бердышев и нетерпеливо барабанил пальцами по дверному косяку.
— Хороший дом, — одобрительно кивнул он. — Почти ничего не слышно.
Полина за моей спиной негромко ойкнула.
— Ты давно здесь? — спросил я Бердышева, загораживая вход в дом.
— Со вчерашнего дня, — язвительно ответил Жан Гаврилович. — Преступника караулю.
— Не понял.
— А ты выйди на крыльцо, и поймёшь.
Я вышел на веранду.
Прямо передо мной, на другом берегу пруда в заборе красовалась здоровенная дыра. Железо по краям дыры было смято, как тонкая фольга.
Возле дома, словно часовые, стояли два каменных голема. Они переминались с ноги на ногу, еле слышно похрустывая каменными суставами.