— Что там поломалось? — уточняю я.

— Да податочная лента съехала, я её заменить хочу, но не лезет, паскуда… — пожаловался Вадик. — Ну ещё я видел, что там масло почти везде засохло к едрене фене, скоро хрустеть движок будет. Нужно попотеть с аппаратом, как есть говорю.

— А оно нам надо? — уточняю дополнительно.

— А если в конце наряда полетит? — вопросом на вопрос ответил Вадик. — Как я с ней, аврально трахаться будешь?

— Аргумент. — киваю. — Ладно, ты иди давай, сам разберусь что здесь и как.

— Ты это, знай, что тут один будешь. — предупредил Вадик. — Пойдём, покажу кое-что.

Я направился вслед за Вадиком, который повёл меня мимо кухонных агрегатов, представляющих из себя установки два на два метра, высотой до потолка.

— На поиски этой закоулки половину наряда потратил, всю нашу чифаньку обнюхал. — поделился Вадик по дороге. — Вот она!

После снятия со стены металлической облицовочной панели, нашему взору открылась потайная каморка, оборудованная старинной панцирной кроватью, столиком, двумя стульями и подведенным освещением.

— А откуда ты знал, что она есть? И что за чифанька? — задал я ряд вопросов.

— Чифанька — столовая, закусочная, по-нашенски значит. — объяснил Вадик. — От китайского Чи Фань — кушать. А откуда знал… Слышал от старшаков, говорили что на кухне каеф. А какой каеф, если среди аппаратов на голом полу ходишь туда-сюда весь наряд? На извращенцев старшаки не похожи. Значит, думаю, должно быть что-то вроде этой закоулки. И закоулка нашлась.

— Это хорошие новости. — киваю я признательно. — Что делать надо, помимо обязанностей?

— Да ничего! — широко улыбнулся Вадик. — Тебе и в рамках обязанностей хлопот хватит, хех-хех. Тут на стене у входа всё русским по белому написано: за три часа до приёма пищи по расписанию прибывают бочки с полуфабрикатами — их надо перегрузить, затем каждую бочку воткнуть в специальные разъемы агрегатов. Дальше следить, чтобы работали как надо и пол мыть, пыль вытирать, за освещением следить, чтоб не было перегоревших ламп, а остальное время, если укладываешься в расписание, можно укладываться спать. То есть, разрешается.

— Разрешается? — не поверил я.

— Ну, я спокойно себе спал, никто не дёргал. — широко улыбнулся Вадик. — Часики имеются?

— Имеются. — показал я левую руку с простенькими электронными часами, надетыми поверх костюма «Нехва».

— Будильник ставишь на без пятнадцати и дрыхнешь себе. — Вадик закрыл проход в каморку панелью. — Но если не заложишь полуфабрикаты вовремя — вешайся, придут и кончат. Я сам не опаздывал, но в инструкции наказание пишется однозначно суровое.