Печально осознавать, что с кончеными вообще ничего нельзя поделать. Если за них государство, то идти против них — идти против государства.

Да и я идиот — полез в государственные дела. Вот зачем я сунулся в Хабаровск? Импульс, жажда мести. Пусть с родителями ничего не случилось, но легко могло. Это меня взбесило так, что я пришёл в себя уже в аэропорту Хабаровска…

И главное, если бы меня не отрезвила та кошмарная х№%ня в таёжной хижине, я бы так и считал, что поступаю правильно. А теперь… Теперь я понимаю, что без Суо давно уже сидел бы в изоляторе и ждал следователей ФСБ с целым рядом вопросов.

Суо права — нужно взрослеть. Счастливая сказка детства закончилась, началась страшная взрослая.

Прилетели в Феодосию, Парис пригнал мою Окушку, переговорили.

— Домой? — спросил меня брат.

— Нет, надо заехать к папаше Прасковьи. — ответил я.

— Оу… — покачал он головой. — Ты там поаккуратнее, Кипарисов — серьезный мужик. И опасный.

— Я знаю. — кивнул ему и завёл двигатель.

Парис уехал на такси, а мы едем на улицу Рабочий городок, там, на месте выкупленных старшим Кипарисовым руин первой городской больницы, стоит его особняк. Где-то десять лет назад, может больше, затеяли снос старой больницы, но земля там к этому времени стала стоить бешеных денег, поэтому сработали российские нанотехнологии и участок оказался непригодным для возведения нового здания больницы. Может оно так и было на самом деле, но хрен его знает. У нас страна такая — всегда ждёшь какого-то подвоха и второго дна.

Дед говорил, в его времена было так же, батя говорил то же самое, и я, похоже, говорить буду. Нескоро ещё это уйдёт от нас, ох как нескоро…

Приехали, ворота стального ограждения открылись, заехал, припарковал машину у ворот четырёхсекционного гаража.

— Главное, не дерзи. Он этого очень не любит. — попросила Прасковья, аккуратно захлопывая дверь моей Окушки.

Я кивнул. Не собираюсь. Если он, конечно же, не станет макать меня в дерьмо. Не то чтобы я имею богатый опыт общения с безумно богатыми людьми, но ждёшь. Ждёшь.

Дверь открыл самый настоящий андроид, причём очешуенно дорогой — американский MAL-14MSA. Стоит этот андроид-ассистент порядка пяти миллионов долларов, крутая игрушка для крутых дядек. Индекс человечности — 0,89.

Есть такой индекс, разработанный учеными бостонского MTI. 1,0 — человек, а всё, что до — роботы и андроиды.

Мои поделки в виде Модели-1 и Модели-2 имеют индекс где-то в районе 0,30–0,35, не больше. Мало того, что внешний вид и силиконовая кожа выдают, так ещё и мозги у них совсем не для имитации живого человека заварены.