Всё-таки, здесь время было каким-то образом остановлено, поэтому можно быть уверенным, что взрывчатка в гранатах не разложилась.

Набив пять магазинов, четыре из которых я реквизировал у остальных пулемётов, а также рассовав гранаты по карманам разгрузки, пошел к следующей стальной двери, которая вывела меня в довольно объемное помещение, в котором меня встретило около пяти десятков неупокоенных, стоявших строем перед неупокоенным в офицерской форме.

Мертвый офицер среагировал молниеносно — движение выхваченного из ножен самурайского меча и солдаты молча рванулись в моём направлении, беззвучно разевая рты.

Взяв пулемёт на изготовку, я открыл огонь. Оглушительный грохот заложил уши, а смертоносные пули начали дробить кости сбившихся в плотное скопление императорских солдат. Магазин закончился, я перезарядил его за пару секунд, которые отступал в коридор, швырнул за спины солдат гранату, дождался взрыва, а затем продолжил огонь.

Коробчатого магазина на тридцать патронов, как оказалось, мало, да и ввиду того, что враги представляют собой скелеты, эффективность пулемёта была заметно ниже.

Потратив второй магазин, я швырнул пулемёт в наступающих японцев и взялся за

подвешенный на поясе шестопёр. Отражая штыковые удары поликарбонатным щитом, я не позволял неупокоенным обойти меня, постоянно отступая. В этот раз они действовали гораздо более организованно, из-за чего это перестало походить на избиение мешающей самой себе толпы.

Тем не менее, броня и щит давали мне необоримое преимущество, поэтому с простыми солдатами было покончено в течение восьми-десяти минут.

Я снова вошел в просторное помещение, где меня терпеливо дожидался давно мёртвый офицер давно мёртвого императора.

Церемониально поклонившись, он вытащил катану и начал сближение. Я кое-что из фехтования ухватил, немного практики, немного теории, поэтому вижу, когда противник профи. Этот — профи.

Правда, наличие на мне неуязвимой для катаны брони, а также наличие щита и шестопёра, делает сопротивление офицера бессмысленным.

Но отступать он не собирался, поэтому начал наносить удары, ловко маневрируя, обходя и стараясь попасть в область шеи, где у меня не было особой защиты, помимо пластикового ожерелья. При определенной сноровке и удаче, можно меня и зарезать, на это и рассчитывает японский офицер.

Разводить церемонии я не стал, сразу перейдя в контратаку. От попытки сбить его с ног офицер уклонился, бесполезно царапнув нагрудник, а вот от удара шестопёром уйти не сумел. Я повредил ему ногу, что снизило его мобильность, поэтому было вопросом времени, когда же я зажму его в угол и забью до полного упокоения.