— Будем травить байки, жрать конфеты, а потом скучать. — перечислил я.

— Какие конфеты? — заинтересовался Артём.

— Мне по дороге Армаха передал. — показал я ему запечатанный непрозрачный пакет. — С Армахой не пропадёшь.

— Это да… — кивнул Артём.

//Три часа спустя//

— … Этот мне дядька рассказывал давным-давно, так что может быть очень бородатым. — предупредил Артём. — Приходит ветеран Великой Отечественной войны в класс на «открытый урок истории», и рассказывает про войну:

— Иду как-то по лесу, вдруг х@як, справа немцы, х@як, слева немцы!

Обалдевшая учительница:

— Вы что такое говорите⁈ Это же дети!

— Какие нах@й, дети? Фашисты, б№%дь!

— Ха-ха! — не сдержался я, рассмеявшись. — Жжёшь!

— Есть ещё один…

//Шесть часов спустя//

— … и я такая: катись отсюда, нищеброд. — с довольством произнесла Прасковья.

— Сыну основного акционера Севастопольского Морского банка? — уточнил я.

— Ага. — легкомысленно махнула рукой Прасковья. — Но он ведь действительно нищеброд! Яхты у него нет, дома в Мадриде нет, на автоаукционах не участвует, а в консументы его не взяли, не прошел испытания. Я и сама тогда не была в Сообществе, но уже знала, что все кто вне — донные нищеброды и слабаки.

— Что за автоаукционы? — поинтересовался Артём.

— Ай, ерунда. — отмахнулась Прасковья. — Одна фирма скупает уникальные тачки, затем устраивает аукцион. Папин Bugatti Centodieci как раз оттуда, за сорок миллионов долларов сумел выкупить.

— И что, типа крутая машина? — задал ещё один вопрос Артик.

— Да она классическая, но её вручную делали, из деталей единственного уцелевшего образца двадцатого года, таких больше нет. — пожала плечами Прасковья.

— Вас, мажоров, хрен понять… — покачал головой Артём. — Сорок миллионов зеленых за машину…

— И вот отшила ты того «нищеброда» и что? — спросил я. — А мы тогда кто, если он нищеброд?

— А вы… — Прасковья, видимо, никогда не задумывалась о нашем статусе в её видении мира. — Не знаю.

— Нищеброды в кубе. — ответил за неё я. — Яхты нет и не будет, в Мадридах квартир и домов тем более, а в конченое сообщество я ни ногой, вот вообще. И на аукционах участвовать не собираюсь, нахрена мне машина за сорок миллионов?

— А почему Мадрид? — зацепился Артик. — Чего все про него только и говорят?

— Ты что, с Марса только вернулся? — Прасковья выпучила глаза в удивлении. — В Мадриде — настоящая жизнь, не в Москве, не в Берлине, и уж тем более не в Париже. Мадрид сейчас — город мечты… Эх, надо было давно туда переезжать… Там тусовки с мировыми звёздами, званые ужины, моя вилла на десять километров… а не вот это вот всё.