– Это как же? – усмехнулся следователь. – Преступников найдешь?

– А если и так.

– Сладко поешь, – следователь бросил карандаш на стол. – Замочил ты мокрушника, честь и хвала, ладно, признаю, и по делу только свидетелем до сих пор проходишь, но, хоть доказательств пока нет, думаю, что это подельник твой был, вот и пытаешься сейчас выкрутиться, мозги мне заморочить. И с Пасечниковым тоже сговорился. Нет у меня к тебе доверия, гражданин Травин. Ни к тебе, ни к твоим словам. Все вы одинаковые, как прижмет вас советское следствие, изворачиваться начинаете, придумываете все подряд, только чтобы ответственности избежать. Но пролетарский суд разберется, кто преступник, а значит, место твое на киче.

– Я докладную с утра завез в коммунхозотдел, – как ни в чем не бывало сказал Сергей. – Как раз до того, как меня милиция повязала.

– Какую еще докладную?

– Имущество у Ферапонтовой обнаружилось. Огородик в пригороде, с сараем, выданный городом в пользование. В связи со смертью пользователя подлежит возврату. Мне вот интересно, сейчас эта бумага в подотделе землеустроительства лежит, завтра они примут решение и будут составлять предписание, чтобы опись сделать. Дело это небыстрое, но дня через четыре, хотя, может, и через недельку, а то и месяц, кто-то из инспекторов поедет проверять, что и как.

Мальцев задумался, покатал карандаш по столу.

– И что ты там нашел? Не просто так сказал ведь?

– Бумажки интересные, – Сергей хмыкнул. – Эта кассирша документики вынесла, так по ним видно, что директор банка кредиты выдавал частникам, у которых склады обнесли. Нэпманы эти долг этот пока не вернули, и кажется мне, не собирались вовсе. А еще – что перед смертью Абрикосов двадцать тысяч из банка забрал.

– Интересно, – Мальцев даже чуть привстал со стула, наклонился к Травину. – И где теперь эти бумажки?

– Там же, на месте лежат. Только ты, Пал Евсеич, обыск там устраивать не торопись, тайком забери.

– Это с чего такая таинственность?

– Сдается мне, – объяснил Травин, – кто-то информацию оперативную сливает бандитам, и уже давно, может из коммунхоза, а вдруг и из адмотдела. Если ты туда с милицией приедешь, человечек этот затаится, и его уже не выковырять. А так, выдаст себя, проявится обязательно, они ведь Ферапонтову наверняка за эти бумажки укокошили, знала она слишком много, все выплаты через нее шли.

Мальцев что-то оживленно чертил на листе бумаги.

– Я правильно тебя понимаю, что частники брали кредит в банке, покупали товар, потом его у них воровали, и кредит они вернуть не смогут, так что долг им спишут? Верно? Нет, наверняка и кражи-то не было, прямо с фабрики увозили, гниды, а со складов только малую часть, поэтому и ограбления им нужны были, чтобы следы недостачи скрыть. А нэпманов убивали, чтобы это не всплыло. Погоди, так жертвы эти, которых убили, они кредит как раз не брали, Абрикосов – так просто продал свой магазин и деньги забрал.