– Точно, – кивнул Травин, то, что сказал Валет, он решил пока следователю не говорить, но намекнуть надо было, – выходит, кражи со склада и убийства не связаны никак, а значит, Панченко нэпманов не убивал. И ходит убийца пока на свободе.

– Ты же читал дело, нож с его пальчиками нашли. Как только Панченко умер, убийства прекратились.

– Ножик этот, – Сергей поморщился, – ну никак орудием убийства быть не может. Сам посуди, горло Манукянцу располовинили от уха до уха одним движением вместе с гортанью, не просто вены вскрыли, а чуть не отрезали голову, тут посерьезнее оружие нужно, вроде как шашка или тесак. Или бебут какой-нибудь, у казаков такие видел. Шея, она только с виду нежная и беззащитная, а там и мышцы, и хрящи, и жир, просто так не разрезать, и сила нужна большая, и лезвие острое и достаточно длинное. Топором еще можно с хорошей заточкой, но им проще перерубить, а тут рана резаная была.

– Со знанием дела говоришь, – хмыкнул Мальцев. – Самому вот так приходилось?

Травин кивнул.

– Ты кому-нибудь еще об этом рассказывал?

– Нет, только тебе.

– Хорошо, и не говори. Мы же дело вместе изучали, и я, и Гирин с Карецким, а они-то уж должны были знать, в Красной армии вместе служили, странно это.

– Вот и я говорю – странно.

– Ты раньше времени поклеп на работников органов не наводи, – строго сказал Мальцев, – каждый может ошибиться. Но как только что узнаешь, сразу ко мне, никакой самодеятельности.

– Обещаю.

– Хоть и скользкий ты тип, Травин, но признаю, резон в твоих словах есть. И вот еще, от Дарьи ты отступишься.

– Нет. Да и не пара она нам с тобой.

– Почему? – изумился следователь.

– Такие женщины не для долгих отношений, Пал Евсеич, они свободу ценят. Вон, дела у нее вчера были, так она меня домой отослала, без извинений или смущения. Надо порвать будет, так же спокойно это сделает. Ты же, может, семью с ней хотел создать, детишек чтобы нарожала, борщи варила да дома сидела. Я-то тебя помоложе буду, но поверь, не выйдет ничего.

– Не твое это дело.

– Личные дела впутывать не будем?

– Не будем, – кивнул Мальцев. – Только потому тебя выслушал, Травин, что мысли у нас с тобой схожие, тоже чувствую, две разные банды это. Да и в то, что ты замешан, тоже не очень верю, но учти, следить буду постоянно. Чуть дернулся куда, тут же из свидетеля в обвиняемого превратишься. И чтобы никаких там пинкертоновских штучек, я – следователь, и это мои дела, а не твои. Буду вызывать тебя на допросы, тогда и разговаривать будем. С Ферапонтовой и ее землей нарисуешь все и расскажешь, что и как. В остальном тоже никаких тайн.