— Ладно, давай я насчет грамоты спрошу?

— Да уже не надо.

— Только что хотел — и уже нет.

— Так награда — она ведь должна ждать героя, а не он за ней ходить, выпрашивая. От души оно должно быть. — Произнес я вполне искренне.

— Ну хочешь, я тебя поздравлю? От чистого сердца?

— Поздравления принцессы идут в комплекте с поцелуем? — Тут же деловито уточнил.

— Нет.

— Пф, — совсем погрустнел я.

— Ох… Ладно, — закатила она глаза. — Поднимайся.

— Даже не подумаю. Герой ранен.

— Сергей!

— Я серьезно, — охнул я, чуть повернувшись. — Два шва на спине.

Кто бы знал, что кора дерева может быть такой острой…

— Ну, тогда ладно, — чуть ворчливо пробормотала Лена, забираясь на кровать с коленками и нависая надо мной.

Для навигации в полутьме комнаты, положил ей руку на талию и чуть привлек к себе.

— Только один поцелуй! — Строго предупредила она.

— За каждый подвиг, — согласно кивнул я за мгновение до дегустации сладости алых губок.

Поздравляли меня долго, вдумчиво — явно от чистого сердца. Подтверждением тому было загнанное дыхание, как бывает после искренней речи, сказанной за один раз. Или же — после исполнения дивной мелодии, прервать которую — значит испортить.

— Это за превозмогание холода, — шепнул я, глядя в искрящиеся в полутьме глаза, и вновь объединил наши уста.

На этот раз Лена не стала опираться на руки и осторожно прилегла на меня сбоку, открыв простор для поглаживаний ладной спины и изящной шейки ладонями.

— Это за победу над похитителями, — провозгласил я название прошедшего награждения и тут же плавным маневром перенес Лену на спину. — А это за спасение мальчишки, — тронул мимолетно ее губы, и пока из пелены страсти Лены выглядывало удивление, украсил сквозь футболку поцелуем левую грудь. А там и осторожно оттянул ткань, касаясь нежной кожи устами.

— У тебя же спина болит, — шепнула Лена.

— Они целебные.

— Что?

— Твои поцелуи, — вновь объединил я наши дыхательные процессы, поднимая ее футболку с талии вверх.

В общем, по прошествии часа, могу констатировать — на некоторые виды подвигов за такую награду готов. Даже с риском для жизни.

— Только ты в меня не влюбляйся, — неведомо отчего произнес я, гладя прелестную голову Елены.

Девушка лежала у меня на груди, выглядя пригревшейся кошкой.

— Почему? — Царапнула она коготками меня по коже.

— Я нечестный человек, коррупционер и негодяй, — признался ей.

— А ты будешь прикрываться моим именем и званием, когда тебя поймают? — Напряглось тело Лены, а ногти замерли, впившись в меня.

— Да никогда в жизни, — возмутился я уже вполне искренне.

— Тогда я тебя ненадолго посажу, — хмыкнула она. — Передачи даже буду носить. Хочешь?