— Нет, — категорично качнул я головой. — Вообще туда не хочу.

— А ты не воруй, — наставительно произнесла она, куснув за плечо.

— Лен, а те люди, которые за порталами… — Решил я сменить тему. — Почему про них молчат? Ведь все же люди…

— Ну скажут про них, а дальше? — Вздохнула Елена, устраиваясь на мне поудобнее. — Признавать равными? Давать избирательные права?

— Нет, пускать сюда не надо. Посольства к ним отправить…

— Наивный. Так они тебя и спросят, хочешь ты их пускать или нет. Они уже сюда лезут: где скот украдут и сожрут там же. Где сарай захватят. Где в дом вломятся и людей с собой…

— А посольства? Пусть там у себя тоже ограничивают доступ, а мы им чертежи сборного улья и косы.

— Там у них одни банды, голод, смертность в тридцать лет. — Горестно шепнула Лена. — Не с кем договариваться. У нас для них рай. Только нам такие сожители в одной квартире не нужны. Даже если объяснишь это по телевизору, все равно найдутся те, кто захочет там проповедовать, стать прогрессором или со своими советами и знаниями занять место советника царя. А нам потом по таким без вести пропавшим бумаги пиши… Их же там в кандалы первым делом, никто слушать не станет…

— Лена, а наши почему порталы покупают, раз там так плохо?

Девушка чуть раздраженно цапнула коготками, показывая нежелание этого разговора, но все же ответила.

— Вот представь, ты директор сети автозаправок, и у тебя все есть.

— Прямо все-все?

— Квартира, дача, жена, любовница, лексус, вилла и счет в банке. — Подтвердила она. — Вот что бы тебе захотелось после всего этого?

— Не просыпаться.

— Я серьезно, — щипнула Лена меня.

— Ай. Не дерись! Не знаю. Хорошее, наверное, что-то, — хмыкнул я. — Для души. Может, приютам каким помог. Или в больнице нашей ремонт сделал.

— А они хотят феодалами стать, — зевнула девушка. — Землю, замок и крепостных. Чтобы право первой ночи и неограниченная власть. А утром — сюда: кофе, в лексус и на работу.

— Да ну бред.

— Серьезно, — хмыкнула Елена. — И поверь, на той стороне они найдут, как договориться.

— Даже без знания языка?

— Даже. На языке товарно-денежных отношений. Поменяют эмигрантов на топоры и кирки, нагонят новых — а те им замок с флагом там, где никакие власти и законы не достанут. Вот тебе и мечта.

— Плохо, — выразил я куда более крепкие слова в слове, уместном в присутствии девушки.

— А эмигрантам деваться не куда, — как-то потерянно потерлась Лена носиком о мою грудь и прижалась сильнее. — Документы и телефоны отнимают, за порталом сбежать некуда. Кормят только на этой стороне, в загоне с железными дверьми, врач тоже только тут. Иногда им везет, и мы узнаем о них раньше, чем их поменяют на других рабов.