— Идем, не стоим, — поторопил Олег, шустро набирая код и первым заходя внутрь.

Коды разные, какие именно — не успел заметить. На третий раз отвернулся для приличия, включая свое «зрение» и кое-как разглядел примерную последовательность из восьми нажатий. Мало ли, вдруг пригодится.

Очередная дверь вела в довольно крупный зал без окон, свет в котором давали замаскированные под натяжным потолком лампы. На широкой стене бормотал картинами дикой природы телевизор. Еще на двух стенах были ниши в виде окон с пейзажной акварелью, подсвеченной лампами. Из комнаты уходили три прозрачные двери — в первую зашли мы, вторая была приоткрыта и вела в очередной коридор, третья закрыта.

Но самое важное — посредине зала был массивный стол, прикрученный анкерами к бетонному полу, за которым сидели люди в окружении пластиковых тарелок с остатками еды, пакетов из под сухариков и чипсов, в том числе небрежно разбросанных по полу.

С виду самые обычные трудяги, кто в чем — в джинсах, брюках, футболках, халате. Пусть и с легким восточным акцентом по взгляде и ростом чуть ниже среднего.

Если бы не холодные изучающие взгляды. Если бы не запачканные едой пальцы, в виду отсутствия столовых приборов. Если бы не тихий гомон на чужом языке, в котором нет-нет да проскальзывали знакомые слова. А также то, что их было семеро.

— Мой дорогой друг Олег, с вами новый друг? — Поднялся из центра человек в обыкновенном банном халате, цветастом и нелепом, натянутом прямо на футболку с изображением Че Гевары.

Был он черноволос, с длинными и тщательно отмытыми прядями, подвязанными узелками шелковых платков. Глаза его смотрели блеклой синевой — будто небо отражалось в подтаявшем льду на реке. На вид заметно выше остальных своих компаньонов, относительно них — чист лицом, хоть и со следами некогда сломанного носа, и аккуратен пальцами — длинными, как у пианиста. Иномировой гость меж тем спокойно демонстрировал улыбку, полную целых и здоровых зубов.

Говорил он на чистом русском, но с тем заметным акцентом из тянущихся гласных, благодаря которому легко узнать чужестранца. Или человека из другого мира, каким-то образом почти идеально выучившего наш язык. Почти.

— Именно так, друг Мерен, — вышел вперед Олег.

Показалось, или тот немного поморщился?

Иномирец вышел из-за стола, медленно обошел его и встал напротив меня, внимательно разглядывая мое лицо. Я обаятельно улыбнулся во все свои тридцать два.

— Мое имя Мерен Варам Белилитдил, — согнул он руки в локтях и протянул их ко мне вверх ладонями.

Охренеть, три(!) имени — два двуслоговых и одно четырехслоговое!!! Память Хоома, будто очнувшаяся от его приветственного жеста, трепетала и привставала на задние лапки, одаривая сильными эмоциями.