***

Была середина июня. Днём парило, и зелень деревьев томно качалась в изогнутом воздухе. Касси мигом вспотела. В пыльной траве млели распушившиеся одуванчики; с ручья за домами доносились крики купающихся детей.

Ноги ее сегодня особенно не держали, будто не было ни месяцев реабилитации, ни радоновых ванн. Раскаленное небо пыхтело огнём, по разбитому асфальту громыхали грузовики с песчаного карьера. За ними тянулся шлейф желтой пыли. Было душно и дурно.

— Касюха! — раздалось над ухом.

Касси подняла взгляд и увидела молодую женщину с егозой лет двух. Девочка выучила слово «пух» и с восторгом повторяла на разный манер. Женщина казалась очень усталой: мешки под зелеными глазами, одутловатое лицо.

Ира.

— ПУХ! ПУХ!

С двенадцатилетней Ирой Касси прогуливала уроки ОБЖ. С пятнадцатилетней — впервые попробовала шампанское. Потом была подготовка к ЕГЭ, потом само ЕГЭ и первый курс… у Касси не хватало времени ни на кого из Огневки.

Сейчас, когда она попыталась объяснить, почему ни разу не позвонила после приезда и почему у неё летом высится шапка на голове, как снег на вершинах Гималаев, казалось, что Ире не двадцать один, а сорок.

Пока Касси училась, бывшая подруга успела выйти замуж, родить дочку и развестись. Словно бы прожила целую жизнь.

— Пошли с нами вечером к ручью? — предложила Ира под конец.

«С нами»?

— У штольни?

— Ага.

— Я… — Касси замялась. — Я на препаратах.

— Да ладно тебе. Лена. Шурик. Куча наших. Все тебя давно не видели.

«Шурик»? Шурик?

Касси задохнулась.

— Пью вагон лекарств за день, — она выдавила улыбку. — Чтобы не было всякого, ну понимаешь.

— И долго их пить?

— Полгода. Потом перерыв.

Ира кивнула — так, будто ей было все равно. Наверное, ей в самом деле было все равно. А потом предложила:

— Приходи все равно. Я соскучилась.

Касси это тронуло. Она обещала подумать и весь день пилила себя, воспользоваться предложением Иры или нет.

— Мам! — Касси как бы между прочим пришла на кухню и поинтересовалась: — А помнишь Сашку Гудкова? Из моего класса?

Мама хитро посмотрела на неё и ответила:

— Который ЕГЭ не сдал?

— Мм. Ну…

— Он не женился.

Сердце забилось, точно бешеное. Мама начала что-то говорить об одноклассниках, о том, что никто, кроме Касси, не поступил дальше местного ПТУ, но слух уже отключился.

Ракета «Кассия-Штольни» готовилась к старту.

Она открыла шкаф и долго перебирала одежду; сошлась на рубашке в красную клетку и джинсах. Последнее время Касси избегала пуговиц как огня — тремор после инсульта проходил слишком медленно, — но тут стиснула зубы и вечность застегивалась тряскими, слабыми пальцами, искала у мамы гранат (для страсти и привлекательности, Господи, как глупо, как глупо, но вдруг…) и причесывалась.