— Добрый вечер, Олег Леонидович. Меня только что пытались заставить поступиться своими принципами, но были посланы… замаливать грех гордыни. Увы, этот совет, данный от чистого сердца, даже не поймут. Ну, да и Бог им судья. А вам я считаю необходимым сказать следующее: как ни обидно это признавать, но гордыня — далеко не единственный грех, который ИМ надо замолить. Так что постарайтесь… не подставляться.

Я ответил на приветствие, пообещал смотреть в оба и спросил, кто такие «Чистые», которых мне пытались привезти.

Митрополит вздохнул:

— Де-юре — боевые монахи, которые должны будут защищать церковные святыни от любой иномирной угрозы. Де-факто — телохранители Святейшего Патриарха Владимирского и его ближайшего окружения.

— А мне, как я понимаю, собирались поручить поднять этих монахов на достаточно высокий уровень? — желчно поинтересовался я и не «угадал»:

— Во-первых, не «собирались», а решили. И ваше личное мнение по этому вопросу никого не интересует. Во-вторых, не на «достаточно высокий», а на ваш нынешний и выше. Ибо эти монахи будут охранять Самых Первых Лиц и должны быть в состоянии справиться с кем угодно, включая вас. И, в-третьих, вы должны будете превратить в магов высшей категории не одну дюжину монахов, а не менее пяти. Причем используявсе имеющиеся личные наработки ивозможности .

— Размечталис-с-сь… — злобно прошипел я, задал Симеону еще парочку уточняющих вопросов, уложил в голове предельно информативные ответы, поблагодарил за помощь и дал понять, что с меня причитается.

Митрополит заявил, что я и так делаю для населения Империи намного больше любого другого дворянина, пожелал всего хорошего, сослался на дела и перед тем, как отключиться, выдал забавный монолог:

— Да, кстати, чуть не забыл: я с первой и до последней минуты этой беседы пытался объяснить вам вашу неправоту, но вы проявили неожиданно хорошее знание основ социальной концепции Русской Православной Церкви, некогда принятой Освященным Архиерейским Собором, аргументированно доказали, что митрополит Илларион нарушил целый ряд основополагающих принципов взаимоотношений между Церковью и светским обществом, и дали понять, что смертельно оскорблены проявленным неуважением. И последнее: выжимку из вышеупомянутого документа, позволяющую… многое, я вам пришлю еще до полуночи…

— Что скажешь? — спросил я у Красовской после того, как вернул телефон в карман и откинулся на спинку кресла.

Она задумчиво посмотрела в окно и пожала плечами:

— Если очень коротко, то Симеон — личность, достойная уважения, его совет не подставляться был дан далеко не просто так, а Илларион и те, кого он представляет, не уймутся. Но прогибаться перед ними нельзя… да и не надо: раз на Земле заработал Закон Силы, значит, прогибаться должны перед нами.