Пока «грелся» в душе, о себе напомнил хронический недосып, вот меня чуть было и не зарубило. Тем не менее, на очень поздний завтрак я все-таки пошел. Ибо жрать хотелось, как не в себя. Зато после того, как заполнил яму в желудке, предупредил матушку, что мы с Красовской отключаемся, пожелал спокойного дежурства и… сглазил.

Нет, до спальни я дошел спокойно. И даже заснул. Но в четырнадцать ноль-ноль — то есть, менее, чем через час после «отбоя» — в мой сон ворвался голос мамы и повторил одно и то же предложение раз двадцать пять-тридцать, если не больше! В общем, в какой-то момент проснувшийся разум все-таки вник в суть утверждения, и я, открыв глаза, помянул митрополита Иллариона последними словами.

Почему именно его? Да потому, что он приехал «вымаливать прощение» и… хм… униженно ждал меня у дальнего КПП!

Пока я воевал с желанием послать священника к чертовой матери, перед глазами промелькнула череда «картинок» из кабинета государя, а затем память напомнила монолог Белосельского, вынудивший иерарха «исправиться»:

«Ваше высокопреосвященство, в ваших извинениях не чувствуется ни искренности, ни смирения, ни покорности Божьей воле. Зато в вас настолько много гордыни, тщеславия и жажды мести, что у меня появились сомнения в целесообразности вашего пребывания в нынешней должности: на мой взгляд, личностям с вашим характером самое место в монастыре с уставом по типу Афонского. То есть, с многочасовыми ночными богослужениями, строгими постами, физическим трудом без наемных рабочих, отсутствием удобств и стремлением к полному безмолвию. Поэтому если вы не смирите гордыню, не убедите в этом Олега Леонидовича в течение трех суток и не заплатите ему достойную виру , то смените принцип служения Господу на тот, который я только что описал . Кстати, о достойной вире: вам, священнослужителю, надлежит жить скромно, избегая богатства. Так что продайте особняк на Кленовом бульваре, в который возите любовниц : он вам не понадобится ни при возвращении к достойному служению Господу , ни в случае переселения в монастырь…»

«Что ж, посмотрим, как он будет убеждать меня в своем смирении…» — подумал я, откинул одеяло, сказал родительнице, что уже встаю, и вдумался в ее следующее требование:

— Сынок, подними и Наташу: в ее нынешней системе координат твое стремлениедоверять спину

только ей радует в разы сильнее заботы. А боевые двойки Пахома и Максима я уже построила…

Я поблагодарил ее за совет, переключился в личный канал Красовской — благо, статус администратора позволял и не такое — изложил просьбу в ключе, неявно рекомендованном матушкой, и убедился в том, что она не ошиблась: не успел я договорить, как Природницарадостно заявила , что уже одевается, и пообещала нарисоваться в общем коридоре максимум через три минуты!