— Понятно. Ты малолетняя, но весьма хитрая особа. Непонятно только в кого такая пошла. Хотя твою мать я знаю только понаслышке.

— Ой, это же нехорошо! Вы непременно еще к нам в гости наведайтесь. Все уже дома будут, познакомитесь, очаруетесь. Мама у меня удивительна и прекрасна. Но в моей принципиальной прямоте общения, которую иногда можно принять за невоспитанность, она не виновата. Это я в отца пошла. Дедуктивностью мысли и внешностью.

— Гм, тогда позволь поинтересоваться…

— Как, вы не знаете⁈ Я — дочь лучшего сыщика всех времен и народов.

— Странно, я думал у него все дети рыжие.

— Ой, вообще не то! С дядей Ква у нас чисто дружеские, дальне-родственные отношения. Мой папа из иного мира, там весьма-весьма известен и знаменит. Хотя и скромен как истинный джентльмен. Слушайте, давайте я вам книжку про него дам? Немножко зачитанная, зато «в бумаге», вам все понятно будет.

— Вот это недурная идея. Давно хотелось почитать чего-то современного.

— Отлично! Книга с меня. Отдыхайте, милорд, не буду мешать, я в самую меру навязчивая. Вы точно колбаску не хотите?

— В моем возрасте много мясного вредно. А вот фермерские оладьи еще остались?

— Уже несу! Сервировка будет простая, но ведь нынче простительные обстоятельства. Хотя у нас прислуга и до магии была немного дремотная.

За «упрощенную сервировку» ушлой сыщице прилетело позже, когда Ингерн окончательно встала на ноги и добралась до кладовой со съестным.

…— Агата, да как такое вообще возможно⁈ Это же был годовой запас! Не могли вы столько слопать! И почему только колбаски⁈ Окорок же есть, сосиски, нормальная колбаса — двенадцать сортов у нас. Сыр, соленья, мочености. Тушенка и солонина — вот как раз для войны!

— Как⁈ Как по-вашему малый ребенок должен вскрывать бочонки⁈ Там дно вышибать надо, а у меня даже ножа нет.

— А вот кто там в углу груду кухонных ножей нашвырял? Все сюда перетащила. И почему ты связки колбасок назад не вешала? Ну, взяла, ну, отрезала сколько надо, так верни на крюк.

Агатка, предобморочно закатывая глаза, схватилась за «котелок» на голове:

— Тетя Ингерн, я вас с детства уважаю, честно, с самых ранних лет. Но сейчас что вы за странные непонятности несете⁈ Как вы вообще себе представляете войну⁈ Это же маневр, спешка, метания! Вот я вбегаю — срочно, бойцы голодны! Подпрыгиваю, крюк высоко, повисаю, отгрызаю или отрезаю сколько ухвачу, падаю. Превозмогая боль ушибов, слезы, страх за вас — спящих, за родичей, стреляющих по пятнистым ворогам, за будущее Долины — бегу разогревать колбаски. Там же надо кормить, питать, подтаскивать поленья и гранаты, следить за периметром стен. Есть ли у меня время вешать жалкий остаток связки на крюк? Что мы о мелочах-то спорим? Сейчас помогу, развесим всё по местам, ножи вымоем. А на будущее нужно крюки чуть ниже передвинуть. Грядущие поколения «Двух Лап» нам спасибо скажут.