Призрак Глава 35 Писатель-призрак. Все оказалось так просто, так очевидно. Давно уже нужно было догадаться, что Мактавиш больше не пишет свои книги сам. Одно только время их издания уже говорило о многом. Первый роман Мактавиша стал всемирным бестселлером, но второй провалился, и вместе с ним рухнула его уверенность в себе, добавьте к этому болезненное восстановление после аварии. Как сказала Симона, «третью книгу он выдавливал из себя, словно камень из почки». А это означало, что он вынужден был украсть идею у С. Ф. Мейджорс просто для того, чтобы написать книгу. Но такой фокус нельзя исполнить дважды. Брук прекрасно сформулировала это тогда, в президентском вагоне. «Возможно… он из тех, кто любит удовольствия, но не желает ради этого много работать». Ему нужно было найти другой способ писать книги. – Я думал, вы клюнули на историю с Эрикой Мэтисон, – прошептал Джаспер. – Вчера вечером я сказал вам, что знаю о том, что вы пишете не под своим именем. Сначала вы немного забеспокоились, решив, что мне все известно, но в тот момент я, конечно, подразумевал Эрику Мэтисон. Вы как будто почувствовали облегчение, и я решил, что это естественная реакция на признание после такого долгого притворства, но на самом деле вы радовались оттого, что ваша тайна все еще не раскрыта. В конце концов, говоря вашими словами, это имеет смысл, только если никто ничего не знает. Я сам подсказал вам выход, еще не подозревая, что настоящая Эрика – это Вольфганг, а вы были только рады назваться ею, чтобы пустить меня по ложному следу. Пусть даже я здесь ошибся, но подсказки остались. Вы ведете себя так, чтобы никогда не оказываться в центре внимания. А Харриет всегда старается вас подбодрить, помочь вам почувствовать себя успешным человеком. Но это огорчало вас. Думаю, условия вашего договора о неразглашении очень жесткие, и поэтому вы постоянно шикали на нее. Вы говорили, что Харриет хочет, чтобы вы писали под своим именем, и, возможно, когда-то у вас была эта же мечта. Ваш первый роман вышел в две тысячи девятом, и рецензия в «Нью-Йорк таймс» провела неблагоприятное для вас сравнение с Мактавишем, за которого писали тоже вы. При этом Харриет так расхваливала написанную вами пятую книгу Мактавиша, что ее слова до сих пор служат блёрбом на обложках. Здесь стоит опять вспомнить сравнение с татуировкой – собственный голос скрыть невозможно. Вы писали так, как пишете вы, а от себя никак нельзя избавиться, даже если весь мир убежден, что это кто-то другой. Но рецензия надломила вас. С тех